– Все просто, сударыня. И цель вполне проста. Нам нужны лошади для армии ее Величества, фураж и провиант.
– Что ж, господин полковник. Я думаю, мы вполне сможем договориться по сходной цене. Сколько вам нужно лошадей, и для каких целей?
– Для войны, сударыня. – Он усмехнулся – Для войны.
– Для войны, так для войны, полковник. Значит, вам предоставят на выбор лошадей для войны и, оплатив сделку, вы сможете получить всех, кого пожелаете.
– При всем уважении к вашему положению, сударыня, – Он окинул взглядом ее выступавший живот, – но я ни слова не говорил о том, что собираюсь их оплачивать. Лошади нужны для армии ее Величества, так что извольте предоставить мне их для выбора. Пожалуй, если у вас наберется шесть сотен, то я буду доволен.
Люди зашевелились, не понимая, о чем говорят офицер и их госпожа. Но любезность, резко сошедшая с лица их хозяйки, настораживала.
– Сожалею, господин полковник. Но я тоже не говорила о том, что собираюсь предоставлять лошадей из нашего имения к услугам армии Ее Величества безвозмездно. Вам либо придется оплатить лошадей, либо покинуть имение ни с чем.
– Вы в этом так уверены, уважаемая? – Он оглянулся на своих людей, – Не думаете ли вы, что я вот так просто покину ваше чертово имение и уйду ни с чем. Со мной триста двенадцать обученных всадников, вооруженных самым лучшим образом.
Ширин махнула головой в сторону Фарида. И в мгновение ока все люди полковника оказались под прицелом дул нескольких сотен ружей.
– Позвольте заметить, господин полковник, но ваша держава как мне казалось, воюет с Оттоманской Империей и по имеющимся у меня данным ведет на землях нашего ханства освободительную войну. Ваши действия будут рассмотрены как предательство.
Ее речь была прервана выскочившей из глубин дома Надей.
– Отец! Отец! Это я! – кричала девушка, бегущая на встречу полковнику Бурмистрову – Это я! Наденька, – она бежала на сколько позволяла ее хромая нога.
– Надя! – воскликнула Ширин, когда та, запутавшись в юбках скатилась кубарем по ступенькам.
Полковник бросился к девушке. Отвел от лица разметавшиеся волосы.
– Надя! Да как такое может быть? Доченька! – он прижал к себе плачущую девушку. – Девять лет! – Мужчина раскачивался из стороны в сторону. – Девять лет! Моя рябинка, девять лет. – По его изуродованному шрамами лицу текли слезы. Этот огромный мужчина не скрывал своих чувств.
– А я слышу, папенька, слышу и ушам не верю, – тараторила девушка – Думала, смерть пришла. Думала, что все мы умрем, – она показала рукой за спину, где стояли люди из имения. – А потом слышу твой голос. Я помню его, папа! Прошу тебя, не убивай их. Они спасли меня, – она обнимала отца и плакала. – Надя заговорила, высвобождаясь из его огромных ручищ. – Вылезла в окно, поглядеть, и не вижу, только хвост лошади и.... – А потом она провела ладошкой по шрамам, по глазам. Снова прижалась к отцу.
– Как ты здесь оказалась, Наденька? Доченька моя, рябинушка. Мать то все слезы выплакала, когда девчонки с речки прибежали.
Тут он выпустил из рук дочь, поднялся на ноги. Поставил ее рядом.
– Извольте объясниться, сударыня. Как моя дочь оказалась в вашем имении? Это ваш брат, который, как вы выразились сейчас, в отъезде, совершил тот набег? Или другие родственники? Это они сожгли три деревни и угнали несколько сотен человек?
Надя прижалась к отцу.
– Папенька!
Но Ширин не дала ей договорить
– Вынуждена вас разочаровать, полковник. Извольте войти в дом. Но один. Ваши люди пусть остаются здесь. Мне вредно долго стоять, как вы выразились, в моем положении.
Ширин вошла в дом и направилась в гостиную. Полковник, обняв дочь и велев своим людям оставаться снаружи, прошел за ней следом.
Ширин села в глубокое кресло, расправила юбки и посмотрела на гостя.
– Восемь с половиной лет назад, конюхи нашли ее недалеко от наших дальних пастбищ. Одну. Так, как они не знали, что делать с измученным ребенком, у которого сильно кровоточила рана на ноге, то они привезли ее в наш дом. Благодаря заботам моей тетушки девочку удалось спасти. К сожалению, Надя немного хромает, но, когда ходит медленно, что ей редко удается в силу ее темперамента, то это не заметно.