– Да. Возможно, поэтому мы никогда не покупали русских. Из невольниц была лишь Устинья. Она умерла три года тому назад. Не помню, почему ее купили, меня тогда не было на свете. Она и учила нас русскому языку, рассказывала сказки и былины. И учила всему, что знала. Мне кажется, когда она не знала, что ответить нам на наши вопросы о России, она просто придумывала. Но она так говорила о своей родине, так тянулась к ней сердцем, что не поверить было невозможно.
– Благодарю вас за все, что вы сделали для Наденьки. Я никогда не перестану вас благодарить. Я ведь мог остаться в Санкт-Петербурге, где при дворе у меня есть определенные обязанности, но моя жена словно чувствовала что-то, умоляла меня направиться в Крым. Я даже помню, как она мне сказала в нашей маленькой покосившейся церквушке: «Лешенька, нужно строить новый храм. Этот совсем уже не годиться. Вот привезешь с войны нашу Наденьку, и мы сразу построим». Она тогда подошла к образу Николая Чудотворца. Не знаю, что моя Полина говорила ему. Я не смог выдержать ее слов. Все девять лет она жила лишь надеждой на возвращение нашей Надежды. И она победила.
Ширин слушала полковника, затаив дыхание. По щекам текли слезы, а губы тронула едва заметная улыбка. Он взял ее за руку и припал губами к ладони.
– Благодарю вас.
На следующий день были отобраны лошади для армии Ее Императорского Величества. Три тысячи шестьсот двенадцать отборных скакунов и кобыл.
– Потрясающе, Ширин! Неужели благодаря вашим стараниям выросло такое чудо?
– Вы мне льстите. Я всего лишь делала то, что делали мои предки на протяжении нескольких веков. Да и люди, что работают с нами, весьма умудрены опытом и старательны. Лошади- это вся их жизнь.
– Никто бы не сделал это лучше вас, девочка моя. Ваши предки могут гордиться вами, моя дорогая.
– Очень надеюсь, что они действительно гордятся мной. Особенно, если учесть, кому я сейчас продала лошадей.
– У меня к вам просьба, Ширин.
– Чем я могу вам помочь?
– Мои офицеры – люди, подающие большие надежды. Они отпрыски знаменитых родов. Не знаю, почему мне так кажется, но, думаю, вам будет полезно произвести на них впечатление. – Она удивленно распахнула глаза. – Не поймите меня превратно, Ширин. Я не имею ввиду, ничего низкого. Просто если они хорошенько запомнят вас, то это однажды может сослужить вам хорошую службу. Все они останутся здесь в русских гарнизонах, по крайне мере на десять-пятнадцать лет.
– Я понимаю, о чем вы говорите, полковник. Что я должна делать?
– Ровным счетом ничего, что нормально для европейской женщины, но не в традиции ислама. Я прошу вас, Ширин присутствовать сегодня на ужине.
Хмурая тень пробежала по лицу молодой женщины, но она тут же справилась с собой, расправила плечи и решительно сказала.
– Хорошо, полковник. Я буду присутствовать на ужине. Что вы планируете делать с дочерью?
– А вот это еще одна просьба, которая у меня есть к вам, дорогая. Могу ли я оставить Надю у вас до окончания моей службы. К Рождеству, я надеюсь вернуться домой, но поручить сейчас дочь чьим-либо заботам не представляется мне возможным. Здесь я оставлю документ, который вы сможете представить любым представителям российской стороны. Этот документ будет охранять вас от любого рода посягательств на вас и вашу семью, а также не ваше имущество. Сколько у вас остается лошадей?
– Не многим больше двух с половиной тысяч. А почему вы задали этот вопрос?
– Я оставлю вам еще один документ. В этом документе будет указано, что все ваши лошади являются собственного российского императорского двора.
– И что это мне даст?
– В случае прихода русских войск за пополнением войска лошадьми или за фуражом, никто не сможет у вас ничего ни отнять, ни купить, если на то не будет вашего волеизъявления.
– Благодарю вас. – Ширин склонила голову. – Это неоцениваемая услуга.
– Так же никто с российской стороны не сможет конфисковать ваши владения, так как документы, что я вам оставлю, будут свидетельствовать, что вы служите интересам России.
Она внимательно его слушала.
– К сожалению, это не может спасти вас от посягательства со стороны турок и ваших соотечественников, которые могут посчитать вас предательницей. Надя мне рассказала, как ваши люди расправились с отрядом турков. Это было правильным шагом с вашей стороны.