Выйдя из комнаты мальчиков. Она направилась к дочери и племяннице. Откинула от личика разметавшиеся волосы Михриджихан и обняла Нурхаят.
Вздох облегчения прозвучал в сладкой тишине девичей комнаты.
– Нурхаят, девочка моя. Как же ты похожа на твою маму, родная моя.
Девочка, к своим пятнадцати годам выросшая в обворожительную красавицу, пошевелилась во сне. Она открыла огромные голубые глаза и улыбнулась теплой нежной улыбкой.
– Салям, тетя.
– Салям, солнышко.
– Ты дашь мне шоколадной глазури с блинчиком? И какао?
– Конечно, моя сладкая, – Ширин усмехнулась. – Если бы кто и мог съесть все припасы сладкого на земле, то это была бы ты, моя розочка.
Она погладила племянницу по щеке.
– Ступай, умываться. А я достану тебе платье, и пойдем на кухню, пока остальные спят. Фатима, судя по запаху, уже напекла твоих любимых блинчиков.
Девочка обняла свою тетю, вскочила с кровати.
– А всегда так, – спросила девочка. – Если что-то сильно захотеть, то желание исполнится?
– Это как, Нурхаят?
– Ну, я захотела на завтрак блинчиков. И вот, – она побежала в уборную. Вернулась и внимательно посмотрела на Ширин. – Тетя, а ты очень меня любишь?
– Очень, Нурхаят. – Ширин прижала к себе девочку. – Больше всех сладостей на свете. Ты самая вкусная вкусняшка в мире, – и она еще крепче обняла племянницу, звонко чмокнула в щечку и облизнула.
Девочка засмеялась звонким смехом.
– А я самая кто? – открыла глазки Михриджихан.
– А ты, самая модная сладость у меня. Всем умываться!
Ширин встала с постели Нурхаят. Чмокнула дочь в щеку и повернулась к шкафу.
– Мама, ты опять собралась нам выбирать платья, – сморщив носик, сказала Михриджихан. – Я сама хочу. Ты все время забываешь, что мы взрослые, и что это я теперь должна подбирать тебе платья.
– Да, Михриджихан, я никогда не забуду, что вы мои дети, – Ширин поцеловала дочь и вернулась в свою комнату.
«Как замысловато распорядилась судьба, – подумала Ширин. – Моя дочь во всем похожа на мою сестру Нурсагадат. Такая же модница и воображала, так же тянется к украшательству и светским развлечениям, тогда как дочь твоя дочь, Нурсагадат, в своей любви и тяге к лошадям пошла в меня».
Нурхаят с малых лет помогала тете с лошадьми и усердно перенимала ее опыт, вела записи, переписывала дневники предков. В результате чего, она преуспела куда больше в лечении животных, чем сама Ширин в ее возрасте. Хотя старшая Барынбек была склонна верить, и все на это указывало, что у девочки-то дар был куда больший, чем у нее самой. Просто дочь Нурсагадат была менее сентиментальной, и куда более рассудительной, чем ее тетя. Мальчики же больше интересовались разного рода военными тактиками и стратегиями, но, безусловно, и открыто гордились двоюродной сестрой, что стала яркой звездочкой на небосклоне поприща их славных предков Барынбеков.
Ширин вспомнилась их поездка в Москву, когда несколько лет назад они посетили усадьбу Дубровицы, тогда еще принадлежавшую Голицыным. В чудесном месте, в окружении вековых деревьев, рядом с излученной рек Пахры и Десны, там, где соединяются их русла, несколько десятков лет назад князья построили дом на крутой горе. Да и не дом вовсе, а целый дворец в стиле барокко. На белокаменных подвалах, раскинулась роскошная постройка, рядом с которой словно взмывала ввысь, украшенная искусными статуями и горельефами церковь, увенчанная золоченой короной. У подножия горы находился конный двор, где содержались не только лошади, сани и кареты, а разместился еще и театр, в котором играли спектакли княжеские актеры и те, кого приглашали или привозили с собой гости из высшего общества Москвы, Петербурга, других городов и имений. Знатнейшие люди империи, что наведывались туда во время летнего отдыха, дабы насладиться видом Знаменской церкви, чистейшими голосами певчих церковного хора, спектаклями, видами причудливо устроенной богом природы, густым сосновым лесом, обществом друг друга и балами, что задавали гостеприимные хозяева, заполнили усадьбу до отказа. В тот год Алексей Григорьевич пригласил Ширин и ее детей поехать с ним в Москву, чтобы развеяться, сделать покупки, а заодно и побывать на ярмарке, куда должны были прибыть на продажу интересные экземпляры лошадей из разных уголков мира. Сыновья блестяще вели разговоры с гостями Голицыных на военные темы, сыскав себе славу в кругу друзей графа весьма образованных и подающих надежды молодых людей, чем немало порадовали мать и своего гувернера – Ивана Григорьевича Чанышева, что происходил из древнего рода князей Чанышевых, ведущих свою родословную от самого Чингисхана. Иван Григорьевич – наследник обедневшей побочной ветви рода, долгие годы служил в армии, а после того, как вышел в отставку и оставшись один, был приглашен Алексеем Григорьевичем в имение пестовать маленьких Газы- Булат. Что и делал с огромным удовольствием и рвением, сея в умах своих воспитанников не только знания, получить которые им было положено по статусу, но и жаркую любовь к родине, желание быть нужным и полезным во что бы то ни стало.