Императрица была не просто раздосадована, а по всей видимости, кем-то изрядно настроена против брата своего бывшего фаворита. Орлов мог с легкостью догнаться, кто приложил к этому руку, а вернее язык.
– При всем почтении к вам, Ваше Величество, я не совсем понял вашего неудовольствия. Вы считаете, что я растрачиваю государственную казну? Или я без усердия исполняю ваше поручение? Сметанка был приобретён на мои средства, а не за счет казны. Равно как многие другие.
– За казну, Алексей, я не беспокоюсь. Но вот в том, что твое усердие достаточно, я стала сомневаться. И эта девочка, что ты привез из Крыма? – Она в упор смотрела на графа. – Не слишком ли ты понадеялся на нее? Может, не только дела службы тебя так притягивают в ней, а нечто большее? Кто знает, что в голове у нее? И для чего, скажи на милость, ты позволил выстроить мечеть в своем имении? Так ли уж было важно идти на поводу у татарки, хоть и знатного происхождения?
– Ваше Величество, – внутри у Орлова все клокотало. Он перевел дыхание, чтобы не наговорить императрице сгоряча чего лишнего. – Обо мне вы можете говорить все, что вам заблагорассудиться, но подвергать сомнению порядочность этой женщины вашим наущателям я не позволю. Да, эта женщина знатного происхождения. Но не это главное. Именно вы, поручая мне заниматься этим делом, рекомендовали обратить внимание на крымских коннозаводчиков, и кроме того, вам известно все о ее семье и ее близких, а также я занимаюсь селекцией, а не бани рублю, Ваше Величество. И уж вы тут простите меня, но я не Господь Всевышний, чтобы по щелчку пальцев предоставить вам новую, доселе неизвестную породу лошадей, способную быть и красивыми, и без устали колесить на длинные дистанции по нашим дорогам. Это труд. Это время. Да и воля промысла, в конце концов. И даже если, Ваше Величество вы передадите эту заботу другому человеку, то пока я жив, я буду выводить лошадей, и до последнего вздоха служить моей отчизне.
– Ну, полно, Алексей Григорьевич. Полно, голубчик. – Голос императрицы стал мягче, равно как лицо приобрело более благодушное выражение. – Кому как не тебе я могу доверять в этом деле. Кому как не тебе. – Она задумалась. – Что твоя крымчанка? Стоит ли тех затрат, что ты положил на нее? Поговаривают, что она твоя любовница, Алексей.
– Ваше Величество, не стоит слушать сплетни от тех, чьи длинные языки распускают подлые слухи о ваших верноподданных, в особенности о порядочных замужних женщинах, что верой и правдой служат вам на ваших землях.
– Ты говори, Орлов, да не заговаривайся. – Екатерина Алексеевна смерила собеседника гневным взглядом. – Еще ты меня учить будешь, чем мне следует заниматься. Не я же ей в своем имении мечеть выстроила на казенные деньги.
– Ваше Величество, позволю себе заметить, что мечеть ею выстроена на ее средства и из казны не было взято ни копейки на ее возведение. Кроме того, наличие мусульманской святыни придает доверие и авторитет, проводимой вами же политике. Что до Ширин Барынбек Газы-Булат, то эта женщина не только не моя любовница, а порядочная во всех отношениях представительница своего народа, не теряющая надежды на возвращение супруга жена, не желающая вообще заводить романов. Кроме того, в силу своей глубокой погруженности в работу, ей не до романтики и кавалеров, что нужно заметить и распускают эти слухи.
– Почем догадался? – Она хитро взглянула на брата своего бывшего фаворита.
– Ваше Величество. Коли бы мы, Орловы, были бы мало догадливыми и не полезными вам, то давно бы сгнили где-нибудь в Сибири.
– Ладно, ступай. Но даю тебе не более четырех лет на все твои изыскания. Коли через отведенное время ты не сообщишь, что получил нечто дельное, я буду вынуждена… – Она отогнала наглого пса, что устроился на полу на ее юбках. – Сам знаешь, Алексей Григорьевич. – Ступай. Мне нужны кони.
Ее лицо снова приобрело жесткое выражение, а глаза стали холодными. Орлов поклонился и покинул монарший кабинет.
Но если в Петербурге узнают о том, что он скрещивает бесценных жеребцов с престарелыми кобылами, его просто поднимут на смех, решив, что он совсем отчаялся в своих попытках дать России породу, которой доселе не было. Да, что там в Петербург. Вся Россия, весь мир поднимет его на смех. Но вид плачущей Ширин привел его в смятение. Его, графа Алексея Григорьевича Орлова-Черемского смутила эта татарская женщина, выглядевшая словно подросток. Да половина женщин России и Европы мечтали оказаться на ее месте, и смутить бывалого ловеласа. Но чтобы так. Они засыпали его приглашениями и любовными письмами, многие из которых вызывали в нем улыбку. Он брал женщин страстно и пылко, быстро охладевая к одной, отправляясь в постель другой. Лишь Евдокия Николаевна – его супруга вызвала в нем желание оставаться рядом с ней.