– Азим! Салям Азим. – Ширин влетела вихрем в конюшню. – Граф согласился с моим предложением скрестить Полкана с Дорой.
Она подошла к Доре.
– Дора. Моя красавица, Дора! Ты скоро станешь мамой. Ты будешь самой счастливой в мире мамой, моя Дора. Мое счастье! Ты даже не представляешь, мамой какого жеребчика ты станешь? Я видел Дора, я видела во сне твоего сына! – Ширин достала из передника кусок сахара, протянула кобыле, поцеловала ее в палевую морду. – Я счастлива, моя милая. И помоги мне Аллах, чтобы я не ошиблась. – Ширин повернулась к конюху. – Азим. Подготовьте ее пожалуйста. Как же все правильно и хорошо складывается. Дора скоро будет в охоте. Граф согласился!
– Я все сделаю, Ширин-ханум. Все сделаю.
– Ты один веришь мне Азим. Ты один из всех знаешь, что, благодаря Доре, мы сможем получить такого жеребенка, который нам нужен. Он или она станут продолжателями генетической линии, создаваемой нами. И Дора, моя Дора даст в этот генофонд свой кремовый ген.
– Я проедусь на ней. – Азим потянулся за попоной.
– Не надо. Не седлай.
Ширин достала еще один кусок сахара, который кобыла взяла влажными губами, махнула кобыле рукой, и та послушно пошла за ней. Выйдя за конюшенные ворота, она еще раз поцеловала Дору в морду, легко вскочила ей на спину.
– Давай, моя девочка. Пошли навстречу нашей мечте! И пусть ветер треплет твою гриву и мои волосы, пусть солнце светит! Кобыла степенно пошла легкой трусцой, неся легкую как пушинку хозяйку. Животному передалось волнение и вера женщины и она словно почувствовав важность миссии и надежд возложенных на ее холку даже не прихрамывала, как обычно это бывало, когда ее выводили на прогулку.
Алексей Григорьевич с супругой приехали на обед. Граф оглядел заставленный кушаньями стол.
– Ваша кухарка как всегда на высоте, Ширин! Нужно будет переманить ее к себе. В столице нынче в моде татарская кухня. И она произведет фурор.
– Попробуйте, граф, – Ширин улыбнулась и направилась к графу, подмигнув Евдокии. – Прости, Дуня, но не могу сдержаться. Никакие приличия не властны надо мной.
Она обняла графа за шею и расцеловала в обе щеки.
– Благодарю вас, Алексей Григорьевич! Как же я вам признательна!
Она в третий раз поцеловала в его в щеку.
– Ох, уж эти женщины, –повернулся граф к супруге. – Дуня! Ты только посмотри, как она рада тому китайскому сервизы, что мы приобрели у Глазунова.
– Да, я не за сервиз вас целовала, Ваше Сиятельство, – смутилась именинница.
– А мы думали, вам он понравился, – лукаво произнес Орлов.
– Еще как понравился! Очень понравился. Я благодарю за Полкана и Дору. – улыбнулась Ширин.
– А я уж, подумал, что стал пользоваться у вас успехом, дорогая моя.
– Бросьте, граф! – засмеялась Ширин. – Разве кто посмеет положить на вас глаз при такой супруге?
– Пусть попробуют, коль патленки не дороги. – Евдокия Николаевна засмеялась и обняла Ширин. – С Днем рождения тебя, дорогая.
– Благодарю, Дуня. Прошу садиться! – Она обернулась к графу. – Все как вы хотели: наши татарские пироги, и, конечно же, катлама и манты.
– Боюсь, что мою репутацию после того, как скрестим Дору с Полканом, он подмигнул супруге. – И определим крепостную учиться в академию, не спасет даже катлама и переманенная у вас кухарка. Кем я прослыву, даже страшно подумать.
– Ты прослывешь, неординарным человеком, не лишенным мудрости, дорогой мой супруг.
– Твои слова, да Богу в уши, любимая. Лишь бы не прослыть идиотом.
После обеда на веранду принесли огромный самовар, рассадили пришедших гостей, и началось веселье по случаю дня рождения хозяйки дома. Смешались традиции двух народов, забавы и потехи. Отовсюду приходили люди пели и танцевали.
Перед отъездом граф обратился к Ширин.
– Сообщите, когда Дора будет готова, дорогая.
– Непременно, Ваше Сиятельство, – поклонилась довольная именинница.
Оставшись с детьми, Ширин стала читать им до этого момента нераспечатанными письма Нурсабах. У Сестры по-прежнему все было прекрасно. Дети росли и радовали родителей своими успехами. Сестра настаивала ни том, что пора перестать Ширин лелеять надежды на возвращение Бекира и Эльдара, и позаботиться о том, чтобы подыскать себе достойного супруга.