Чуть больше, чем через месяц, Дора зачала от Полкана. Жеребенка ждали с нетерпением. Лишь об этом и говорили во всем имении оставшуюся весну и часть лета. В августе Орловы планировали отбыть в столицу и пригласили Ширин сопровождать сыновей в Императорский сухопутный шляхетский кадетский корпус.
– Поедем, Ширин, – уговаривала ее Евдокия Николаевна. – Там столько всего интересного! Ты и девочки развлечетесь, прикупите себе нарядов. Будет весело! Возможно, получится достать приглашение для тебя во дворец. Говорят, нынче выставляют коллекцию минералов, что присылают с Урала. Так и время пройдет быстрее, пока Дора не разрешиться. Да и ты удостоверишься в том, что мальчикам будет хорошо в кадетском корпусе. Посмотришь, как они там будут жить. Едем, Ширин.
– Хорошо, – согласилась, вздохнув, Ширин. – Слава Богу, что есть люди, на кого можно оставить мою девочку, иначе бы не за что не поехала.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Петербург встретил их празднествами
по случаю присоединения Крымского ханства к Российской Империи. Знатные дома, стараясь перещеголять один другого, устраивали балы и увеселения.
– Трубецкие прислали приглашение, Ширин. – Однажды за завтраком сообщила ей Евдокия Николаевна, которая была в положении, чему несказанно были рады, и она сама, и ее супруг.
– Замечательно. Но я думаю, что граф вряд ли тебя отпустит.
– Собственно говоря, я туда и не стремлюсь. И посему его в воскресенье вечером будешь сопровождать ты. Потанцуй там за меня и повеселись на славу.
– Потанцевать? – Ширин удивленно посмотрела на хозяйку дома. – Я не умею танцевать, Дуня.
– Не умеешь?
– Умею, но это не совсем то, что танцуют на балах в России. Да и не принято у нас было развлекаться с мужчинами вместе.
– Теперь все изменится, дорогая. После того, как Крымское ханство присоединили к России, все непременно изменится, и ваши женщины получат свободу. – Евдокия Николаевна пылала радостью.
– Не уверена, Дуня, что нашим женщинам нужна такая свобода, но с тобой трудно поспорить. Ведь ты всегда представляла нас как униженных и оскорбленных. И совершенно бесполезно уверять тебя в обратном.
– Вот и смирись. Сегодня я пошлю за учителем танцев для тебя. Мсье Жерар весьма искусный репетитор, и тебе непременно понравится танцевать.
– Что-то мне не хочется танцевать, Дуня, – поежилась Ширин. – Я хотела поехать с девочками к Бурмистровым. Они получили мое письмо и специально приехали в столицу встретиться со мной.
– Съезди к Бурмистровым, а я прикажу позвать мсье Жерара. И, конечно же портниху. Пусть у тебя будет самое лучшее платье. Ты будешь самой красивой дамой на балу у Трубецких. Пусть Наташка поперхнется от зависти.
– Какая Наташка?
– Какая? Да, Трубецкая Наташка. Вот уж она гордиться своей красотой. Ну да ничего! Пусть увидит тебя, и…
Она не успела договорить. На пороге появился муж.
– Дуня! Что я слышу? Ты все не можешь простить Наталье ее детскую выходку?
– И ни за что не прощу! Пусть поглядит на Ширин, я потом сплетни послушаю, раз сама не могу поехать к ним на бал.
Орлов поцеловал супругу в губы и погладил по округлившемуся животу.
– Похоже, моя жена плохо влияет на вас, Ширин. Не слушайте ее. Однажды, Наталья пролила ей ежевичный сок на платье, в аккурат перед тем, как Дуня должна была явиться на представление к Императрице. И моей супруге пришлось дожидаться этого события целый год.
Графиня фыркнула и обиженно отвернулась от мужа. Он подошел к ней поцеловал в макушку.
– Дуня, какая ты у меня еще маленькая.
Он присел на корточки рядом со стулом жены, положил руки ей на бедра, и та прильнула к нему, обвив шею руками.
Ширин выскользнула за дверь. Залюбовавшись разноцветием астр, пестреющих в саду, она постояла у окна гостиной и поспешила переодеться, чтобы отправиться в гости к Бурмистровым. Девочки, разодетые по последней моде, щебетали, ожидая ее в библиотеке, и коротали время, перелистывая то одну, то другую книгу.