Надя улыбалась светлой, но грустной улыбкой.
– Ведь я ему тоже приготовила подарок. Мне даже в голову не приходило подумать, сколько им было лет. Вспоминали ли они меня, Ширин- ханум? – спросила Надя.
– Конечно. Особенно Гульзафар. Она на все лады и не раз отчитывала девушек, которые служат в доме, что они бестолковые и глупые. Не то, что ее Наденька. За два дня до ее смерти мы сидели в предбаннике. Так вот, Оксинья, жена Алибека. Помнишь его? Он сын Фарида.
Надя кивнула
– Он женился на русской девушке? Как же это случилось?
– О, это очень занимательная история, я тебе ее потом расскажу. Оксинья нас попарила, мы сидели в предбаннике и вспоминали всю нашу жизнь. Так вот она сказала: «Если увидишься с Надей, передай ей, что она была в моей жизни самой лучшей девочкой».
– Как приятно думать, что о тебе с теплом вспоминают, – Надя улыбнулась широкой улыбкой. Беременность несказанно шла ей. Неуклюжие движения женщины на большом сроке придавали ей удивительное очарование, детскость и ранимость.
Отдарившись приготовленными подарками Бурмистровым, к пяти часам Ширин с девочками отбыла в кадетский корпус, где сыновья проходили вступительные слушания. Она встретилась с мальчиками в большом зале. Ширин задала вопросы касательно прошедшего дня и спросила об их впечатлениях. В зал вышел поручик и попросил госпожу Газы-Булат проследовать по приглашению генерала-директора в его кабинет.
– Сударыня, – встретил ее у дверей кабинета Андрей Яковлевич. – Как я рад видеть вас в нашем заведении. Еще больше рад тому, что ваши сыновья будут учиться у нас и однажды станут служить Великой Российской державе.
Ширин, проходя в кабинет генерала, смутилась.
– Простите, господин Пурпур, но разве мы знакомы? – Ширин присела на заботливо предложенный хозяином кабинета стул и расправила юбки.
– Не имел чести раньше видеть вас, госпожа Газы-Булат, но я был хорошо знаком с представителями семьи вашего мужа и с ним лично. Я наслышан о ваших успехах в не женском труде и сотрудничестве с Его Сиятельством графом Орловым Алексеем Григорьевичем. Мне известны и те лестные отзывы, которые дает он лично, и все, кто имел честь сотрудничать с вами. Более того, – мужчина придвинул свой стул ближе к столу. – Мой сын переписывается с вашей племянницей. Он без памяти любит лошадей, и посвящает все время им. Николай высокого мнения о знаниях и опыте госпожи Нурхаят. Хотя она еще такая юная.
– Благодарю вас, Андрей Яковлевич. Могу ли поинтересоваться, зачислены ли мои сыновья в корпус, которым вы руководите?
– Зачислены!!! Без сомнений, сударыня, зачислены! – Радостно произнес генерал-директор.
– Простите, что задаю этот вопрос. Но это весьма для меня важно, как для матери, воспитавшей сыновей, – откашлявшись, продолжила гостья.
– Какова причина зачисления Эдьдара и Бекира в ваше заведение?
– Простите, сударыня, – брови Андрея Яковлевича поползла вверх. – Я не совсем понял ваш вопрос.
– Мне важно знать, что послужило причиной зачисления, моих сыновей. Протекция графа Орлова, их причастность к уважаемой семье отца, родство с Нурхаят или их личные качества?
– А-а-а, – закивал Пурпур. – Понимаю вас, сударыня. Но могу со всей ответственностью сказать, что ничего помимо личных качеств ваших сыновей на поступление в корпус повлиять не могло. Знаете ли, Императрица лично следит за успеваемостью наших кадетов. Ее инспектора присутствуют на всех экзаменах в нашем учебном заведении. И поверьте мне, сударыня, никакое родство и регалии предков не смогут дать индульгенцию на недостаток знаний, разгильдяйство и лень наших воспитанников. – Генерал-директор довольно улыбался.
– Вот и славно, господин Пурпур. Я весьма польщена, что вы и инспекторы Ее Величества достойно оценили в них личные качества, достойные вашего кадетского корпуса. Мне было бы неловко, и не лестно, чтобы о моих сыновьях пошел слух, что те начали свою карьеру, благодаря причастности их матери к семейству Орловых. – Ширин разорвала серую бумагу, в которой находился внушительный ларь. – Прошу вас, Андрей Яковлевич принять небольшой подарок. Собственно, это безделица, но весьма приятная мужскому обществу.
В открытом Ширин ларе лежала хрустальная бутылка, наполненная коньяком.
– Госпожа Газы-Булат! – хозяин кабинета взял в руки бутылку и стал рассматривать на ней печать. – Вы называете безделицей сей божественный напиток? Откуда он у вас, сударыня? Как вам удалось достать это сокровище?