– Базалган Ильясал, друг моего родственника, несколько раз в год присылает мне по паре дюжин бутылок. А так как я женщина и мусульманка, то не могу оценить всю прелесть этого напитка. А потому прошу вас принять его как скромный дар.
– Сударыня! Вы поражаете меня кругом ваших родственников и друзей. Я сам пытался наладить поставку в Санкт-Петербург этого божественного напитка и связывался с семьей Ильясал, но потерпел на этом поприще полномасштабное фиаско. А вы представляете, сколько стоит такая бутылка?
– Не дороже денег, Андрей Яковлевич. Не дороже. – Спокойно произнесла Ширин. – И не дороже моего спокойствия за безопасность моих сыновей в вашем заведении. Если вас интересует возможность поставки коньяка из винокурен семьи Ильясал, то я приложу максимальные усилия для того, чтобы вам удалось договориться с Базалган-ханом. Но очень вас прошу проследить за безопасностью моих сыновей и их религиозной свободой в стенах вашего заведения.
– Я понимаю вас, госпожа Газы-Булат и прослежу за всем необходимым.
– Благодарю вас, генерал-директор. А я сегодня же напишу в Дагестан.
Пурпур низко поклонился гостье и проводил ее в приемную, где дожидались дети. Увидев девочек, сидящих рядом с братьями, Андрей Яковлевич улыбнулся
– Какие чудесные барышни посетили наши суровые стены. – Он повернулся к Ширин. – Это ваши, сударыня?
Гостья показала рукой в сторону племянницы.
– Это Нурхаят, та самая Нурхаят, с которой ваш сын Николай состоит в переписке. Дочь моей покойной сестры, моя воспитанница. А это моя дочь Михриджихан Газы-Булат.
– Весьма польщен, юные сударыни, весьма польщен. – Андрей Яковлевич поклонился девочкам, присевшим перед ним в книксене. – Несмотря на их юность, – обратился он к Ширин, – эти молодые барышни обещают стать завидными красавицами и вскружить однажды головы всем мужчинам империи.
Ширин улыбнулась, спокойно глядя на генерал-директора.
– Очень надеюсь, что это произойдет, но не в такой фееричной форме. А вскружат головы они лишь лучшим мужчинам, чьими супругами и станут.
– Да будет так, сударыня.
Гости откланялись и направились к выходу.
– Госпожа Газы-Булат!
Андрей Яковлевич спешил к удаляющимся гостям. Ширин повернулась на его голос.
– Слушаю вас, господин Пурпур.
– Мне как-то сразу не пришло в голову. Считаете ли вы возможным и допустимым, чтобы мы с моим сыном нанесли вам визит. Можно ли Николаю лично пообщаться с госпожой Нурахаят.
– Без сомнений, господин Пурпур. Предполагаю, молодым людям это пойдет на пользу.
Генерал– директор и его гостья раскланялись.
– Как успехи, молодые люди? – поинтересовался граф, когда его гости вышли к ужину.
– Мы зачислены, Ваше Сиятельство, – сообщил Бекир.
– Нисколько в этом не сомневался, – произнес граф, разворачивая салфетку. – Учитывая то, сколь много усилий и средств ваша матушка направила на ваше образование и на достойных воспитателей, могу лишь позавидовать вашему детству, юные господа. – Когда вы отбываете в корпус?
– Через неделю, Ваше Сиятельство, – ответил Эльдар.
– Вот и замечательно. Надеюсь, там вы найдете себе достойных товарищей. А что касается меня и моего дома, то вы всегда можете рассчитывать на то, что будете желанными гостями во время увольнительных.
– Благодарю вас, Алексей Григорьевич. – Ширин улыбнулась. – Что Дуня? Отчего ее нет за столом? – Нахмурившись, спросила гостья.
– Ей нездоровится. Но она поела у себя. Просила вас, Ширин, зайти, как только отужинаете. – Да. Привезли коробки с травами, что вы заказывали в Полтаве. Они в кладовой.
– Замечательно, – оживилась Ширин. – Если они будут производить тот эффект, о котором писал господин Мусин, то от этого будет много пользы, Алексей Григорьевич.
Ширин провела в Санкт-Петербурге еще две недели. Были приобретены все необходимые вещи для юных кадетов, девочки наладили ряд интересных знакомств со сверстницами из знатных семейств, она сама побывала с Орловым на двух приемах. И, наконец с нетерпением отбыла к своим лошадям, где ее ждали дела и Дора.