– Ваши доводы разумны. Но, что вы собираетесь делать?
– Я считаю, что до определенного времени вам и вашим подопечным нужно находиться здесь. Наши оппоненты в полной уверенности в том, что им удалось добиться своей цели. – Каким образом? Она заправила пряди волос выбившиеся из под косынки. – Для всех в этом мире, кроме нас с вами и людей, что окружают вас тут вы, Ширин и несколько десятков лошадей погибли при взрыве. Орлов погладил Полкана, к которому они подошли. – А мои дети, мои люди? – За них не волнуйтесь. Тем, кому можно сообщить, что вы живы и в отличном здравии сообщат. Через неделю сюда прибудет Силуян, Азим и несколько ваших людей из числа крымчан. Об их судьбе будет легенда, что они получив жалование вернулись на родину. – А няня? Гульзафар. – Уже в Санкт-Петербурге вместе с вашими девочками. Ширин со вздохом открыла калитку загона, где стояло несколько полуторагодовалых кобылок. – Тогда, мне совершенно не о чем беспокоиться. Я могу спокойно работать здесь. А вы по своему усмотрению решайте все остальные вопросы и боритесь с вашими, моими и державными врагами.
По возращении в столицу графа ждал приказ императрицы немедленно явиться к ней. Не мешкая, Алексей Григорьевич отбыл в Царское Село, где на тот момент пребывала Екатерина Алексеевна вместе с двором. Добравшись до резиденции Ее Императорского Величества к трапезе, он вопреки обыкновению не был приглашен к «большому столу», что навело его мысль о том, что на данный момент находится в немилости у монаршей особы. – Ожидайте, граф. Услышал он ответ камердинера, когда обратился к нему с вопросом о том, доложили ли ее величеству, что он прибыл по ее срочному приказу. Былое уважение и раболепие с лица мужчины спало, и весь его вид выражал раздражение. Словно перед ним был какой-то попрошайка, а не Алексе́й Григо́рьевич Орло́в-Чесменский Генерал-аншеф, лейб-гвардии Преображенского полка подполковник, Кавалергардского корпуса поручик, кавалер российских орденов Святого Андрея Первозванного, Святого Александра Невского и Святого Георгия I класса. Камердинер прошел мимо Его Сиятельства, на столько близко, что намеренно задел того плечом. – Не забывайтесь, Свиблов с кем имеете дело и немедленно извинитесь. Чуть громче, чем позволяли приличия и этикет проговорил оскобленный Орлов. Свиблов повернулся с наглой усмешкой на лице – Осмелюсь заметить, исключительно между нами, дорогой граф, что Орловы не в чести нынче при дворе. Поэтому, не имеет ни малейшего смысла вспоминать об особых заслугах членов вашей семьи. На слове особых Свиблов сделал ударение и убедившись, что все кто находился в приемной его хорошо слышали, вошел в трапезную, где проходил обед Ее Величества в кругу полусотни придворных. – Ничего, дорогой Владимир Арнольдович. Я ведь не только спорить умею, но ждать. Тихо сказал сам себе Алексей Григорьевич, выходя из приемной. Он покинул дворец и направился к себе в дом, что полтора десятка лет назад построил для себя, чтобы во время своих визитов в Царское Село находиться в относительном уединении от двора с его шумом и прочим беспокойством.
Ночью его разбудил шум и громкий нетерпеливый стук в парадные двери дома. Не раздумывая, он открыл окно своей спальни на втором этаже и увидел внизу гвардейцев личной охраны Ее Величества – Чем могу быть полезен, господа? Обратился он к полутора дюжинам гвардейцев внизу. Возглавлявший отряд гвардеец поднял голову к графу и важно произнес – По высочайшему распоряжению Ее Императорского Величества Екатерины Алексеевы, вы господин Орлов обязаны под конвоем проследовать во дворец. И немедленно. В случае сопротивления мне надлежит применить оружие. Он сначала начал вытаскивать свою шпагу, но резко передумав, вдруг снял с плеча ружье и вскинул его, направив на Орлова. – Полегче, служивый. Или Ее Императорское Величество Екатерина Алексеевна лично приказала тебе наставлять на меня оружие? Собеседник графа немного отвел ружье в сторону. – По всей видимости нет, любезный. Поэтому не переусердствуйте, исполняя приказ нашей Императрицы, а то может статься, что попадете к ней в немилость. Все же и по званию и по другим заслугам я буду повыше вас. На лице гвардейца отразилась гамма чувств, но он взял себя в руки, переборов страх. – Немедленно отворите дверь и следуйте за мной. Громко закричал служивый, снова наставляя на хозяина дома ружье. – Ждите. Послышался ответ графа, который скрылся в глубине комнаты, предварительно закрыв окно. Послышался выстрел, стекло разлетелось вдребезги и осколки усыпали дорогой персидский ковер. – Мать честная. Рассердился. Алексей Григорьевич споро одевался, слушая громкие крики и стук в дверь. – Открыть, батюшка? На пороге спальни появился его слуга. – Не ранее, чем я оденусь и спущусь. На улице послышалось еще несколько выстрелов в воздух. – Полегче, голубчик, крикнул в строну разбитого окна хозяин дома продевая руки в рукава камзола – Вы перебудите всю округу. Боюсь, что благодаря своему никчемному усердию, разгневанные высокопоставленные насельники этой улицы позаботятся о том, чтобы вас направила в места боевых действий, где вы в полной мере сможете пострелять. – Выходи, Орлов. Не зли меня еще больше. Иначе ты живым до дворца не доберешься, кричал взбесившийся гвардеец. Снова послышались выстрелы. – Шпагу брать, служивый? Орлов смело вышел на улицу, где стоял конвой. – Не велено. Начальник караула подскочил к мужчине, собираясь его схватить, но был остановлен окриком за своей спиной. – Ты пес шелудивый, что себе тут позволяешь? Как смеешь в подобном тоне обращаться к Генерал-аншефу, лейб-гвардии Преображенского полка подполковнику, Кавалергардского корпуса поручику, кавалеру российских орденов Святого Андрея Первозванного, Святого Александра Невского и Святого Георгия I класса.