– Позади гвардейцев стоял Светлейший князь Григорий Александрович Потемкин собственной персоной. – Если тебе пострелять захотелось, то я тебя мигом на Кавказ отправлю. Настреляешься. – Так сопротивляются же. Гвардеец опустил ружье, зажав его руками словно палку. – Кто сопротивляется? – Они. Дрожащим голосом произнес служивый и кивнул в сторону графа. Григорий Александрович подошел к Орлову и сердечно с ним поздоровался, потом снова повернулся к гвардейцу – Кто таков? Тот попытался ответить, но князь махнул рукой, заставляя его замолчать. – Свободен. Пока. Рапорт немедленно мне на стол. Он повернулся к мужчине, который его сопровождал. – Проследи Никита Семенович, чтобы всех сопроводили в карцер, утром разберемся с этими храбрецами. Он повернулся к графу. – Идем, Твое Сиятельство. Не спится нашей Императрица видать, заскучала. Желает, словом с тобой перемолвиться. Ну и я пройдусь, коли так все повернулось. Мужчины направились в сторону дворца.
В будуаре Ее Величества было через чур многолюдно для такого позднего времени. Несколько приближенных женщин слушали чтение, юной фрейлины, пять молодых людей собрались за карточным столом, а чесальщица пяток усердно массировала монаршие ноги. – Ну! Явился, значит, констатировала Екатерина Алексеевна, когда заприметила на пороге своего будуара Орлова. Мельком взглянув на Потемкина и приветственно кивнув последнему, она снова перевела взгляд на графа. – Али не велено тебе было ждать? Почто нарушил мой приказ и покинул дворец? – Ваше Величество, граф поклонился и спокойно продолжил. – Как ты смел допустить гибель столь ценных лошадей, паршивец? Екатерина оттолкнула ногой чесальщицу и вскочили на ноги. – Отвечу, Ваше Величество, когда с Вашего позволения лишние персоны покинут помещение. – Да как ты смеешь? Она в гневе схватил веер, и раскрывая его разорвала на две части. – Да! Как ты смеешь, Орлов приказывать Ее Императорскому Величеству вмешался в разговор камердинер Свиблов, что вошел в будуар следом за графом и князем. – Не тявкай, Свиблов. И потрудись вспомнить, когда это мы с тобой на «ты» перешли. Не ожидавшая, что дело примет подобный оборот императрица швырнула веер в пылающий камин. Орлов перевел взгляд вслед упавшему в пламя предмету женского комфорта и наблюдал как тот моментально схваченный огнем вспыхнул. – Да я тебя на плаху! Кричала разъяренная женщина, – В кандалы! А всех твоих девок в Сибирь! Всех имений лишу! Потемкин подошел к бывшей любовнице и привлекая ее внимание прокашлялся. Она повернула к нему голову и заметила жест его головы, толи просящий выпроводить лишних свидетелей, толи приказывающий. – Выйдете все! Немедленно! Припозднившиеся гости царского будуара поторопились выполнить приказ. Остался лишь Свиблов, нервно теребящий сверток, что был у него в руках. Потемкин перевел на него взгляд. – Чего ждешь? Тот напряженно поглядел на Ее Величество, ожидая распоряжений. Екатерина Алексеевна вздохнула, успокаиваясь и села в кресло. – Чего ждешь? Пошел вон! Камердинер резко повернулся, стараясь побыстрее выполнить распоряжение своей госпожи, но наскочив на закрытую дверь, ударился об ней носом. – Бог ни Тимошка, проговорил с усмешкой Орлов. Глаза Свиблова сверкнули злостью из под руки которой тот держал нос истекающий кровью. – Сломал, сердешный? Наигранно посочувствовал Алексей Григорьевич. Свиблов распахнул тяжелую дверь и пулей вылетел из помещения. – Я жду твоих объяснений, Орлов. Нетерпеливо проговорила Императрица. Потемкин сел в кресло рядом с Ее Величеством и указал на свободное опальному графу. – Садись, Алексей Григорьевич. В ногах правды нет. Орлов взглянул на Самодержицу. – Ладно. Садись уж. Она повернула голову с сторону князя, – Когда ему на плахе снимут голову, в которой уж точно нет ни правды, ни мозгов, ноги ему тоже не пригодятся. Орлов сел. – Ну, отвечай. Как ты допустил гибель столь драгоценных лошадей? – Каких лошадей, Ваше Величество? – Ты еще издеваться удумал? Она взяла графин с вином и сама налив себе напиток, сделала несколько глотков. – А не у тебя ли в имении взрыв был? И все конюшни погорели. – Верно, Ваше Величество, в моем имении был взрыв. Конюшни погорели, да не все. – И лошади погибли и татарка твоя. – Нет, Ваше Величество и лошади и татарка, все живы. – Как? А мне докладывали…. Она замолчала и вздохнула, медленно выпуская воздух. Орлов без всякого на то разрешения взял графин и тоже налил себе вина. Пригубив глоток, он обратился к Екатерине Алексеевне. – Кто вам докладывал? Он не добавил к вопросу титульного обращения и совершенно на стесняясь, зевнул. – Рассказывай, Алексей Григорьевич, что произошло. Светлейший князь закинул ногу на ногу и взял с чайного столика бутылку с коньяком и бокал. В течение полутора часов Орлов повествовал о том, что произошло в имении, о попытках бывшего сераскира помешать ему, а стало быть и Ее Величеству претворить в жизнь важную идею разведения для государственных нужд уникальной породы лошадей. Да, и кроме того, поделился с Императрицей и Потемкиным важными сведениями о деятельности Арслана Герая и его шпионов во дворце и в среде высокопоставленных чиновников. – Что же. Заключила Самодержица, глядя в спину Потемкину, который подкидывал в камин дрова. – Нужно со всеми разобраться и немедленно. – Позвольте, Ваше Величество пока последить за несколькими персонами. Некоторых можно тихонько припрятать до поры до времени и допросив держать подальше от двора. Но остальные требуют тщательного наблюдения и внедрения в их дома наших доверенных людей. – Поступай как считаешь нужным, Алексеюшко. Не говоря больше ни слова своей повелительнице и не ожидая от высочайшей особы каких-либо извинений, Орлов покинул ее будуар, оставляя за собой право не кланяться на прощание. За дверями он встретился с Сбиловым. Молча подойдя к обнаглевшему камердинеру, которому уже досталось от злосчастной двери, он с размаху двинул кулаков глаз, тот не ожидая удара растерянно попытался сопротивляться, но получил новый удар во второй глаз. – Это для симметрии. В следующий раз убью, гнида. Ранним утром он покинул дворец и сменив одежду вернулся в столицу, где Евдокия Николаевна не находила себе места от переживаний за супруга.