Глубокой ночью в дом графа постучал посыльный. Камердинер тихо вошел в спальню, боясь потревожить Евдокию Николаевну и маленькую Аннушку, которая спала с родителями. – Что случилось Миша? Спросил Орлов, поднимаясь с постели. – Там человек прибыл от Шубина со срочным донесением. – Веди его в кабинет. Граф накинул халат и поспешил вслед за Михаилом. В кабинете он подкинул поленьев в камин и сел в кресло у огромного стола красного дерева. Запыленный с дороги гонец вошел в помещения и поклонившись протянул Алексею Григорьевичу письмо. Вскрыв сургуч, соратник Ее Величества стал читать. « Алексей Григорьевич. Смею доложить, что на нас напали люди из числа присланных Вами сопровождающих в Вышний Волочек. Госпожа Газы-Булат ранена, конюх Силуян и полтора десятка моих людей погибли, защищая Барса. С жеребцом, не считая испуга, ничего худого не произошло. Если все обойдется, то третьего дня к вечеру будем на месте. Пишу Вам, почтенный граф из Юрьева монастыре, что в последние годы пришел в запустение, но госпоже Газы-Булат стало лучше и завтра мы сможем двинуться в путь, не останавливаясь на ночлег. Слава Богу и Вашей мудрости, для того чтобы двигаться без промедления у нас достаточно заводных. Для осторожности взяли у местного коннозаводчика несколько закрытых возков, чтобы ввести в заблуждение возможных недоброжелателей. Если нас будут обстреливать по дороге, то возможно удастся обмануть нападающих и сыграть на их не знании, в какой из крытых повозок находится Барс. Повозку, в которой поместили жеребца, по настоянию госпожи Газы-Булат изнутри обили железом. С нижайшим почтением Шубин». – Черт! Выругался граф и заметил на пороге кабинета жену. – Что случилось, Алеша? Не желая до поры расстраивать супругу, находящуюся в положении, он ответил – Дуня, все нормально. Не волнуйся и иди в постель. Еще слишком рано.
– Не слишком ли утомила дорога? – граф встретил прибывших в своем столичном доме, целуя руку Ширин и целуя в щечки юных прелестниц с наигранным радушием.
– Не сколько дорога, сколь тревога. Ваше Сиятельство. Велите почистить нашего малыша. Он весь в дорожной пыли. Это может плохо сказаться на его здоровье. Она была бледна, под глазами залегли темные круги. – Как вы, Ширин? – Я в порядке. Не тревожьте Дуню, рассказом о случившемся. Не стоит волновать вашу жену и мою подругу в ее положении.
Ширин прошла в дом и направилась к встречающей ее Дуне, на руках у которой была двухлетняя Аннушка. Молодая графиня опять была на сносях.
– Здравствуй, Ширин, мы заждались.
Евдокия Николаевна поцеловала подругу и обняла. За спиной Евлокии Николаевны женщина поморщилась, стараясь сдержать стон боли, вызванный крепкими объятиями подруги.
– Анюта, доченька, познакомься с тетей Ширин.
Девочка протянула ладошку к гостье и посмотрела на брошку на платье.
– Хочу! –требовательно произнесла она.
– Хорошая у вас хватка, маленькая графиня. – засмеялась Ширин и, сняв с руки браслет, протянула малышке. – Примите, моя прелесть. Этим вы, по крайней мере, не уколитесь.
Девочка, удовлетворившись заменой, тут же стала примеривать его на ручку. Но решив, что там он не удержится, села на пол, стянула бархатную туфельку и стала надевать его на ножку. Не получилось. И малышка расплакалась. Наблюдавшие за ней Ширин и мать рассмеялись. Ширин взяла у девочки браслет, расстегнула и, надев его ножку ребенка застегнула.
– Вот так будет лучше, солнышко. Она поцеловала ребенка в макушку.
В холл вернулся граф, побывавший на конюшне.
– Это кто тут плачет? Моя принцесса плачет?
Он подхватил дочь на руки и подбросил вверх. Аннушка залилась счастливым смехом. А когда отец поставил ее на ноги, продемонстрировала свою добычу.
– Прелестно, – сказал дочери граф, и, взяв малышку за ручку, повел в гостиную вслед за матерью и гостьей.
Аннушка вытащила ладошку из огромной ладони отца и залезла под стол, где у нее были разложены игрушки.
– Ребенок, растущий под столом в гостиной. Кто бы мог подумать!