Вошел улыбающийся Петр Алексеевич Румянцев-Задунайкий.
– Графиня, – Он низко склонился перед хозяйкой дома, целуя той руку. – Сударыня, – Петр Алексеевич поклонился и протянул ладонь к Ширин.
– Познакомься, Петр Алексеевич, моя помощница и лучший в мире специалист по выведению новых пород лошадей Ширин Барынбек, в замужестве госпожа Газы-Булат.
– Мне ваше имя кажется знакомым, госпожа Газы-Булат.
Ширин замялась.
– Возможно, я встречал ваше...
Алексей Григорьевич не дал гостю договорить.
– Пройдем, Петр Алексеевич, на конюшню, я сейчас покажу тебе моего Барса.
Гость внимательно посмотрел на Орлова, тот ему незаметно от Ширин подмигнул.
– Непременно, Алексей Григорьевич. Затем и ехал к тебе через весь город.
Гость окинул внимательным взглядом Ширин и направился за хозяином.
– Что случилось, Алексей? – спросил Румянцев, когда они вышли из гостиной.
– Все потом, Петр. Все потом. У меня для моей помощницы большой сюрприз. Вернее даже не у меня, а у нашей величайшей правительницы.
Они направились на конюшню, где граф с гордостью продемонстрировал наместнику Курского и Харьковского наместничеств, а также Малороссии своего Барса.
– Однако, – был удивлен герой русско-турецкой войны, любуясь жеребцом. – Удивил ты меня. Недурен. – Он погладил животное по холке. – Весьма недурен! Да что тут говорить, Алексей Григорьевич, он просто красавиц! Как ведет себя под седлом?
– Прекрасно. Для крупных наездников пока не созрел, но госпожа Газы- Булат легка, словно пушинка и по ее мнению у него огромные шансы на то, чтобы соответствовать нашим ожиданиям. Весьма смышлен и легко обучаем, Петр Алексеевич.
– Порадовал ты меня, Орлов! – Румянцев продолжил осмотр животного. – Какая морда! Голова! Ты только посмотри на него. – Он отдернул руку, когда Барс попытался его куснуть. – Когда будешь ставить в завод производителем?
– Да рано еще, прямо производителем. – ответил хозяин жеребца, – Но Ширин произвела шестнадцать скрещиваний с подходящими по качествам кобылами, ждем приплод следующим летом. А там можно и производителем.
– Ее Величество сама приедет на него смотреть?
– Нет, – ответил хозяин дома. – Желает видеть его во дворце на приеме при всех. Вот так!
– Волнуешься? – сочувственно спросил гость.
Орлов пожал плечами.
– Да, как тебе сказать. Тут либо пан, либо пропал. Сам знаешь, сколь у меня добрых друзей при дворе. А и в дороге не обошлось без приключений.
– Да, уж ведомо. Не у тебя одного.
– Что за приключения, Леша? Среди людей, что были направлены встречать отряд с моими людьми из имения в Вышнем Волочке, оказались сподручные Арслана Гирея. Убит главный конюх и полтора десятка моих людей, Ширин ранена.
– То я и смотрю, от чего она такая бледная и с черными крыгами под глазами. Вряд ли наездницу ее уровня могла так утомить дорога.
Они вдвоем продолжили осматривать Барса.
– Передай графине, что сейчас идем, – сказал Орлов камердинеру, который сообщил о том, что супруга зовет его и гостя к ужину.
– Изволь отужинать с нами, Петр Алексеевич. Супруга распорядилась готовить рябчиков.
– Да с удовольствием, и откушаю у тебя, Алексей Григорьевич, и выпью. Ведь сущий грех не выпить за такого жеребца как твой Барс. – Он напоследок потрепал животное по лебединой шее. – Красавец! – смачно произнес гость.
Ширин спустилась к ужину последней, приняв ванну и надев бирюзовое шелковое платье, подчеркивающие цвет ее глаз. На груди поблескивала лошадиной головой в россыпи брильянтов и бирюзы брошь, привезенная ей графиней из Будапешта. Опиумная настойка притупила боль, оставив лишь тянущее чувство в месте ранения на груди. Но боль от потери Силуяна опиум не смог притупить. В голове звучал лишь один вопрос: Почему? Почему именно сейчас, когда преодолено столько трудностей и они можно сказать почти на финишной прямой перед своим триумфом. Когда лишь вопрос времени стоит сейчас перед рождением уникальной породы и ростом ее численности, ее старый конюх и друг погиб, не сумев насладиться результатами их общего труда. Он всю жизнь служил ее семье и их интересам, и отдал жизнь, спасая одну из последних Барынбеков.