– Вы прелестны, сударыня. Царство небесное моей незабвенной супруге Екатерине Михайловне, чью красоту я всегда считал наипрекраснейшей, но вы, госпожа Газы-Булат не только прелестны! Я преклоняюсь перед вами за такого красавца как ваш подопечный Барс. От тяжелых дум ее отвлек гость графской четы.
– О, Петр Алексеевич, – слабо улыбнулась Ширин – Барс для меня больше, намного больше, нежели подопечный. Он мне как ребенок. Сколько лет я ждала его рождения, одному лишь Всевышнему известно.
– Милости прошу к столу, господа, – позвала Евдокия Николаевна.
– Водочки? – обратился улыбающийся граф к гостю.
– Пожалуй, – сверкнул тот лукавым глазом.
– Лишь под нее, родимую, – улыбнулся граф, – Вы Петр Алексеевич, сможете оценить рябчиков, приготовленных по рецепту моей любезной супруги, и осетров, запеченных в сметане. Поутру, живыми привезли с Волги. В бочках.
Когда ужин с четырьмя переменами блюд подходил к концу, Ширин обратилась к наместнику.
– Прошу меня простить, господин Румянцев-Задунайский, но вы вначале нашего знакомства предположили, что знакомы с кем-то из моей семьи. Могу ли вас спросить, кого вы знаете из моих родственников.
– Разве, сударыня? – приподняв брови, спросил Петр Алексеевич, но, увидев суровый взгляд хозяина дома, произнес. – Я ошибся, сударыня. Решительно, я ошибся, о чем мне не преминул сообщить наш дорогой хозяин.
Ширин вздохнула.
– Жаль, – тихо произнесла она, и любезная улыбка погасла на ее лице. Спустя четверть часа, сославшись на усталость госпожа Газы-Булат вернулась в отведенную для нее комнату.
Вечером, когда графиня и Ширин сидели в гостиной рядом с пылающим камином, а граф играл с псом, тот вдруг поднялся
– Дамы, прошу меня просить. Неотложные дела. Нужно отписать несколько весьма важных писем. Дорогая Ширин, – он подошел к гостье и подал ей бумагу. – Это по праву принадлежало вам и по-прежнему принадлежит вам и вашей семье.
Она развернула, свернутый в трубочку документ, и стала читать. В бумаге с гербовой печатью удостоверялось, что имение Барынбеков со всеми угодьями и землями, что находиться на территории бывшего Крымского ханства, которое ныне является частью Российской империи, принадлежит ей и ее потомкам. А также указывалось, что она вправе распоряжаться им по своему усмотрению как полновластная хозяйка.
– Вы купили наше имение для меня? – Ширин подняла глаза на графа.
– Я его никогда не продавал, дорогая. Все это время имение принадлежало вам, и за ним присматривал Фарид с супругой, а после его смерти, случившейся четыре года назад, его старший сын.
– Так вот почему они перед самым моим отъездом передумали перебираться в Россию, хотя были отправлены почти все их вещи. – Она села в кресло и слезы заструились по ее щекам – А я все это время не могла понять, почему они так поступили? Почему вы не сказали мне этого раньше, Алексей Григорьевич?
Ширин приняла у Евдокии Николаевны платок и вытерла слезы.
– Простите. – Ее руки дрожали.
– Я не мог, Ширин. Я опасался, что вы будете тосковать по дому гораздо сильнее, чем это было, все время зная, что можете в любой момент туда вернуться. Это бы отвлекало вас работы.
– Я понимаю вас, Ваше Сиятельство, – спокойно проговорила она. – Но я должна возместить вам расходы по содержанию моего имения и вернуть те деньги, что вы передали мне от его продажи. Несостоявшейся продажи имения.
– Мы квиты, моя гордая госпожа Барынбек - Газы-Булат. Мы абсолютно квиты, особенно, если учесть, что вы сами оплатили расходы по переезду вашего имущества и своих людей в Россию. Более того, моя дорогая, вас ждет еще один прекрасный сюрприз. Но об этом завтра. Его пока не привезли в столицу.
– О чем вы говорите граф?
– Завтра моя, дорогая. Вы все увидите завтра. А сейчас, – он поцеловал руки гостьи и губы жены. – Я вынужден откланяться. В полдень у нас с вами, прием у Ее Императорского Величества Екатерины Алексеевны, и мне еще нужно провести ряд приготовлений и мер по обеспечению безопасности нашей и нашего питомца по дороге во дворец.
Орлов поклонился и вышел из гостиной.
Утром из дворца пришло сообщение с известием, что ее Императорское Величество отбыла в Петергоф, куда требует прибыть графа со своим жеребцом.