Вошла Матрена, неся шкатулку в руках.
– Звали, барыня? – девушка поклонилась хозяйке.
– Звала. Погадай нашей Ширин. Сделай милость.
– Непременно, барыня.
Женщина села за столик. Достала карты из своей шкатулки и стала тасовать колоду. Потом протянула ее Ширин.
– Возьмите, барыня в левую руки и перетасуйте.
Ширин выполнила просьбу горничной. И снова приняла из рук подруги наполненный ароматным вином бокал.
Матрена разложила карты в одной ей понятном порядке и стала говорить о встречах, о родственниках и влюбленных. Женщина выкладывала карту за картой и говорила какие-то непонятные вещи про кубки и мечи. Ширин, выпившая за это время третий бокал вина, слушала ее со всем вниманием, но ничего не понимала.
– Хорошо. Ты мне просто скажи, – попросила вставшая из кресла Ширин, чуть покачнувшись. – Что будет дальше?
– Барыня! Да это один из лучших раскладов, какие я только видела! –воскликнула женщина. – Неужели вы ничего не поняли?
– Ничего! – ответила Ширин, поцеловала подругу в щеку и, поблагодарив Матрену, сообщила. – Кажется, я теперь смогу уснуть. Лучше не медлить. Доброй ночи, Дуня.
Ширин скрылась за дверями гостиной.
Утро выдалось солнечным. Открыв глаза, Ширин вспомнила о выпитом с вечера вине и ожидала неприятных ощущений в теле и головной боли, о которой говорили ей дамы. Но не найдя ни малейших признаков недомогания, она легко вскочила с постели и выглянула в окно. Внизу садовник обрезал кусты и напевал песенку, чуть дальше на лужайке развалился огромный рыжий кот и, подставив свое брюшко солнышку, дремал.
Ширин привела себя в порядок и пошла на конюшню проверить Барса.
Завидев свою воспитательницу, жеребец подставил ей морду для поцелуя и проложил мокрую дорожку губами по ее шее и щеке.
– Здравствуй, мой хороший. Как ты тут?
Барс ткнулся мордой ей в голову и слегка подтолкнул к выходу.
– Ты хочешь гулять, мой мальчик?
Она надела на него повод и вывела во двор.
– Пошли, – ласково говорила ему Ширин. – Не особо тут разгуляешься. Но мы скоро вернемся домой, мой родненький, и там ты снова станешь гулять вволю.
Она спустила повод чуть больше и дала жеребцу возможность размяться. Конь явно был встревожен новым местом, но присутствие находившейся при нем всю жизнь Ширин успокоило его и придавало решимости.
Через два часа она сидела за завтраком с четой Орловых и девочками. Возле парадного входа послышался шум, и в столовую вошли Эльдар и Бекир.
– Мальчики! – воскликнула Ширин и встала, чтобы обнять сыновей. Те поцеловали мать, поклонились графу и его супруге, и обняли улыбающихся сестер.
– Прошу не задерживаться. К часу дня все должны быть готовы к отъезду, – сказал граф.
Около трех часов дня их карета въехала в ворота Петергофского дворца. Великолепие парка, Большого дворца и павильонов поражало своей роскошью и размахом. Выйдя из кареты, Ширин и дети поразились пышности убранства и устройства. Сквозь толпу прогуливающихся придворных были видны золоченые фигуры Большого каскадного фонтана. К графу подходили знакомые, с которыми он любезно раскланивался и представлял свою спутницу. Разнообразие нарядов и лиц, огромное количество громких имен – все смешалось у Ширин в голове.
– Я не могу запомнить всех, Дуня, – тихо прошептала она подруге. – Чувствую себя неловко.
– Да не волнуйся, ты Ширин! – весело сказала ей графиня. – Им нет до тебя дела. Все эти улыбки и вежливости – просто маски, дань этикету. Спокойно, моя дорогая. Все будет хорошо.
В ожидании затянувшейся встречи графиня показывала Ширин и детям парк и павильоны дворцового комплекса уже без супруга, который удалился, сообщив, что направляется к Ее Величеству.
– Как ты можешь в твоем положении так долго ходить и не утомляться? – удивлялась выносливости Евдокии Николаевны ее подопечная.
– Привычка, – пожала плечами графиня.
К семи часам они были приглашены во дворец для легкого ужина, накрытого в Столовом зале дворца, где не было стульев, и каждый гость клал еду на тарелки в зависимости от предпочтения. И лишь в десятом часу, подчиняемые какому-то сигналу придворные потянулись в направлении, неизвестном Ширин. К ней подошла Евдокия Николаевна.