Нурсагадат сказала, не поднимая головы.
– Я не буду больше, бабай, трогать ее вещи.
– Ты не поняла меня, Нурсагадат. Не захотела услышать, о чем я тебе говорю. Ширин твоя родная сестра. Я знаю, что ты очень тоскуешь по родителям, но они бы очень огорчились, если бы стали свидетелями того, что здесь произошло. Вас четверо, вы оплот своей семьи, славного рода Барынбеков. Если вы будете ссориться между собой, и не будете жить в мире, принимая друг друга такими, какие вы есть, то всякий шакал вобьет клин между вами, сделав чужими, а потом, по одиночке, уничтожит. Вы наследники огромного состояния. Вы наследники Барынбеков и если вы, ослепленные своими страстями будете учинять свары, то не сможете сохранить ни того имущества, что оставили вам ваши родители, ни приумножить свое состояние, вы не сможете сохранить честь нашей семьи, а возможно и ваши собственные жизни. А за вашими жизнями стоят жизни ваших будущих детей, которые, как и вы сами станут продолжением нашего рода. А если вы с детства станете свариться, то не сможете стать поддержкой вашим собственным племянникам. Я уже не говорю о людях, которые из поколения в поколение служат нашей семье, живут рядом с нами. О людях, за которых в ответе мы- Барынбеки.
Сказав это, Шамсур-бей вышел из комнаты внучки, унося с собой рисунки. Нянька взяла за руку маленького Бекира и тоже вышла.
– Ваш дед прав, девочки, – сказала Айшат. – Мы остались почти без защиты. Если упаси Аллах, ваш дед умрет раньше, чем вы вырастите и возмужает ваш брат Бекир, то мы потеряем все, что у нас есть. Вы надежда вашей семьи. Ширин, ты поступила плохо. Нельзя рисовать людей. Нурсагадат, только из уважения к твоему глубокому горю я не накажу тебя за то, что ты копалась в вещах своей сестры. Нурсабах, ты благородная девочка, но каждый должен отвечать за свои проступки, иначе он не научится жить по закону. Теперь обниметесь, и пойдемте обедать.
Девочки послушно обнялись. Но когда Нурсагадат обняла Ширин, она прошипела ей на ухо:
– Ненавижу тебя, ненавижу. – И выбежала из комнаты.
Несмотря на то, что женщинам и мужчинам было положено вкушать пищу раздельно, когда не было гостей, семья всегда обедала за одним дастарханом, накрытым в большой гостиной или в саду, если позволяла погода. Так было и в этот раз. За скромным без изысков столом собралась поредевшая семья. Обед прошел в глубоком молчании. Каждый думал о своем. Даже маленький Бекир, обычно привлекавший к себе внимание то капризами, то смешными гримасами послушно ел все, ему давала няня и молчал.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Жизнь постепенно входила
в новое русло. Были приняты новые порядки и распределены обязанности. Утром приходил новый мулла, что недавно поселился в их имении, который занимался с девочками изучением Корана и арабским языком, старая русская рабыня учила их русскому языку, турецким с ними занималась Айшат по вечерам. С учительницей, которую пригласили из Бахчисарая, девочки изучали все то, что положено знать девушкам из благородных семей.
Между занятиями Нурсабах и Нурсагадат помогали Айшат вести хозяйство, а Ширин проводила время на конюшне, обучаясь всему, что знал ее дед Шамсур и старый Алчин о лошадях, их разведении, повадках и лечении. Девочка часто записывала в большую тетрадь наблюдения и замечания деда и старого Алчина о лошадях, старательно выводя буквы, и вела собственный дневник по наставлению старших. Записывание каллиграфическим почерком занимало много времени, но Айшат говорила, что очень важно писать все аккуратно, чтобы Бекир, когда подрастет и все, кто будет потом это читать, смогли легко разобраться в записях. Раньше это делала мама, а теперь эта обязанность перешла к дочери, и Ширин старательно переписывала записи матери, отца, деда, и даже бабушки и всех тех, кто писал здесь раньше. Глядя на почерк мамы, папы и бабушки девочка часто вздыхала, но не давала воли слезам, осознавая, какая ответственность лежит на ней перед семьей. Сколько еще всего ей нужно узнать и сколько всего важного записать в семейную хронику взращивания лошадей и их пестования для того, чтобы самые богатые покупатели приобретали скакунов для своих выездов, военных походов и просто для катания своих отпрысков.
Однажды под вечер старый Алчин – их дальний родственник, потерявший глаза при взрыве на войне и живший с тех пор в имении, и Ширин отдыхали под старой смоковницей после того, как целый день приминали роды у уже не молодой, но породистой кобылы Алтын. Девочка спросила: