Мари вспомнила рисунок: те самые бандиты, что угробили им мопед. Одно осталось неясным:
— Зачем ты хранишь...
— Чем больше их здесь, тем меньше там, верно? — Элджей пристально изучил ее лицо.
Мари не могла не согласиться. Но это не было ответом на ее вопрос.
Будто в попытке откупиться от разговора, Элджей расщедрился не только на сушеный сыр и пачку вяленого мяса. На складе завелось около десяти кейсов с медикаментами.
— Я возьму себе, можно? — она устыдилась своей жадности, тут же прихватив анальгетиков, бинтов, активированного угля.
Вспомнив недавний интерес бандитов к ее телу, Мари прибавила и пачку хлороформа, что каким-то чудом достал Элджей.
— На здоровье, — он даже не обернулся.
Кевин ткнул пальцем в припасы:
— Сухой корм для кошек?!
— Не просто сухой корм, Кевин. Премиум: семьдесят пять процентов сырья животного происхождения.
Кевин так возмутился, что принялся дерзить, позабыв про «пушку драную»:
— Сам пробовал?
— Все попробуем, — хитро ответил Элджей. А потом раздумчиво поднял глаза к потолку. — Месяца через два.
Мари захихикала, и Кевин пихнул ее локтем. Перепалка могла бы продолжиться, но хозяин убежища сморщил нос, принюхавшись к рукаву.
— Но сначала — мыться. Я первый, — уточнил он.
Ткнув пальцем в систему слежения, Элджей затерялся в коридоре. Только гулкие шаги подсказывали, что он не примерещился ребятам, и не провалился сквозь землю, едва появившись в их жизни.
Судя по плотному слою пыли, в этом укрытии пользовались только тремя помещениями: складом-кухней, спальней и санузлом. Не все двери были открыты, и Мари из вежливости не совала нос в каждую щель.
— Чума! — одобрительно присвистнул Кевин.
На стене расположились похабные плакаты, влекущие мужчин: модели с разинутыми ртами, экстатическими выражениями, фальш-ресничками, и в полном неглиже. Мари хмыкнула, приблизившись: в каждом уголке вывели надпись «Джей».
Этот подвал мог бы принять два десятка жильцов. И Мари невольно задумалась о том, кто спал в этих стенах. И почему больше не спит.
Кевин шмыгнул носом и почесал складку на пузе, едва пролепетав:
— Пст. Мари! Думаешь, он нам доверяет?
— А с чего бы не доверять? Погляди на нас...
Ребята уставились в запыленный обломок зеркала, невесть откуда и зачем взявшийся в логове одинокого мужчины. В ответ на них смотрели избалованные, помятые и совершенно безобидные студенты, будто только вчера научившиеся подвязывать шнурки.
***
Вечер выдался славный. Мари содрала с себя прикипевший слой грязи, послушавшись совета Элджея: в глаза не брызгать, облиться в четырех местах и намылиться там же, затем — смыть. Кевин разумом не блистал, а потому мерз со взмыленной головой еще час, пока фильтры не прогнали отработанную воду обратно.
Та была ржавая, препаршивая, зато прогревала и покорно струилась из душевой лейки. Элджей что-то обронил насчет друга-инженера, и Мари мысленно поблагодарила его, не зная имени.
Для полного счастья не хватало лишь доступа в сеть и звонка матери. Как мало нужно измученному человеку, чтобы забыть все тяготы мира!
Элджей не переставал удивлять их. Кевин ожидал, что под пыльником и капюшоном их ждет суровый мужлан лет пятидесяти, а Мари сделала ставку на отставного полицейского. Оба ошиблись. Элджей оказался слишком молод для хриплого голоса, но все еще старше своих гостей — сознался в том, что отслужил лет девять назад. И Мари верила, потому что длинные волосы не отрастают за год-два.
Пока кузен спорил с Элджеем, Мари обвыкалась, особенное внимание уделив его лицу: трем шрамам возле уха, аккуратным крыльям носа, белой северной коже. Смотрела так долго, что Элджей будто загривком почуял ее прилипший взгляд, и вежливо поинтересовался: «Что-то не так?»
А ей в голову приходило только одно: перед людьми, которым задумал причинить вред, не будешь так бережно выбривать лицо.
Будто в подтверждение ее домыслам, Элджей доверил им склад и самую чистую спальню, отправившись расчищать одну из комнат для себя. И она сама не заметила, как заскучала по его компании.
— Поставь чайник, Кев.
Мари бесшумно, почти на цыпочках, поднялась к Элджею. И застыла в метре от проема.
«И для чего я прячусь? — зарделась она. — Ведь не воровать пришла!»
Хозяин дома раскинулся на старом диване — моль не обглодала обшивку лишь по той причине, что та была из синтетики. Мари и не сразу заметила, что мужчина шевельнул губами. До ее слуха пробилось тихое, едва различимое: