— Эй, Джей. Я все исправлю, правда...
И оборвалось. Он поднял уставшие глаза, заметив ее в проеме, и Мари приосанилась:
— С кем говорил?
Элджей усмехнулся, протирая стопу влажной салфеткой.
— Подслушивала, да? С кем еще, как не с собой.
Его ноги от пятки до пальцев покрылись мозолями и потертостями, и Мари расчувствовалась:
— Там кипяток поспел. Хочешь с нами?
— С радостью, — кажется, Элджей даже взбодрился, подарив ей широкую улыбку.
И Мари не смогла не ответить тем же.
***
Чай оказался на удивление ароматным. А вот беседа задалась однобокая: Кевин и Мари не умолкали. Элджей внимательно слушал, изредка отвечая парой слов. Он выглядел настолько уставшим, что Мари совершенно не злилась на его молчание.
В отличие от Кевина, что принялся за допрос:
— Слушай, Эл, а ты... это... до конфликта, ну, кем был?
Элджей хмыкнул:
— Какой сложный философский вопрос.
— Не-не-не. Чего у тебя хайры длинные, вот я о чем. Готом, металлюгой, панком?
— Будто в переулке на Сеинт-стрит зажали, — усмехнулся Элджей. — За одежду пояснить?
— Я не из этих, блин!
— Вот и я тоже. Не угадал.
Лицо Кевина столь наглядно побледнело, что даже Мари хохотнула, прочитав его мысли.
— Э-эм, кхм, — просипел он. Элджей закатил глаза и цокнул языком.
— И не из тех. А даже если бы и был, то тебе, Кевин, ничего бы не перепало. Хватит пялиться.
Тот зарделся: то ли от злости, то ли от откровенной наглости.
— Чего ты все скрытничаешь, есть чего стыдиться, а? — Кевин буркнул, сжав кулаки, и Мари пихнула его.
Но конфликт исчерпался еще быстрее, чем начался.
— Ладно, смотри, — Элджей стащил плечо у футболки так, чтобы показать часть спины. — Видно? Узнаешь?
Мари вцепилась в Кевина, отодвинув его в сторону. На спине Элджея застыл еще не выцветший, яркий рисунок: пацифика в виде кленового древа, обогнувшего ее контур ветвями.
— О.
— Иронично, не так ли? — невесело усмехнулся Элджей.
Даже Кевин примолк, замяв тему. А перед глазами Мари снова всплыли нашивки с лавровым венцом. Тридцать семь или все сорок штук.
***
Границы доверия Элджея завершались там, где он отходил ко сну: за толстой стальной дверью. Мари не сердилась за то, что ключи остались у хозяина дома. Разве же она поступила бы иначе?
С другой стороны, он доверил им охрану. И Мари честно просидела на дозоре четыре часа, украдкой почитывая сборник стихов Стэнли Корфина. Кевину досталось хуже всех — уснуть он так и не смог. И, разумеется, не упустил возможности пристать к ней, пока Элджей отсыпался в своей комнате.
— Эй, пст. Я вижу, ты тут расслабилась. Помнишь, когда мы уходили к костру? Я обернулся... Элджей наклонился над псом тех бандитов, долго смотрел на него, и как достанет нож! Прикинь. А потом увидел, что я смотрю. Мне реально не по себе стало, веришь? И он просто спрятал ножик обратно, будто бы ничего не случилось, понимаешь?
Мари вздохнула:
— И чего? Может пес мучался, и он добить его из жалости хотел.
— Ты слышала скулежь?! Пес давно сдох! — Кевин поежился. — Этот мужик разделать его думал, вот что...
Мари призадумалась. Ей совершенно не хотелось тревожиться попусту, только отогревшись в новом доме.
— Даже если и так, Кевин. Ты бы тоже с голода не отказался...
— Но у него есть консервы!
— Сравнил со свежим мясом, блин! И вообще, он же не человека резал.
Они оба замолчали, и ледяная тишина нависла над ними, словно паутина.
— Эй. Как думаешь, зачем мы ему? Мутный он какой-то...
Она покачала головой, призадумавшись: «Мутный! Слово-то какое. А мы какие — прозрачные, блестящие и благоухающие?»
— Ты попробуй один в норе пожить, с кровью бандитов на руках.
— У нас не было шанса сравнить с другими, — запротестовал Кевин, смачно зевнув.
— Если снова выберемся туда, и приглянемся мародерам, будет не до сравнений.
— Мари, ну прикинь. Если есть бандиты с теми нашивками, не могут же они грабить сами себя? Значит, есть и другие: такие же, как Элджей, — подбоченился Кевин. — Или те, кто получше Элджея...
Мари вспыхнула и подумывала спросить, кто эти святые заступники, что накормили бы, обогрели и приютили их больше, чем «мутный мужик с пушкой», но сдержалась. Слишком хотела спать.
— Какой же ты неблагодарный, Кев. Особенно на сытый желудок.
— А что, если мы не первые, кого он так спасает, а? Ты не подумала?..
Мари махнула рукой. Одно Кевин умел делать на отлично — измотать нервы и портить сон.