Вместо этого он пришел... просто поговорить?
— Кевин, стой!
Но было уже поздно: Кевин взвыл от боли, крепко приложившись к чужой голове. Этого оказалось мало. Мари ахнула, наблюдая за тем, как Кевин рычал, и дважды ударил Элджея затылком об пол.
Затем оседлал, скрутив руки за спиной.
— Тащи веревку, скорее, Мари! — кажется, он испугался куда больше нее.
— Хорошо, хорошо, только не бей его больше.
Они примотали его к стене, скрепив лодыжки и руки, не встретив никакого сопротивления.
Классическая отключка, как по учебнику: до пяти минут. Мари не хотела думать о том, что будет, если Кевин ударил слишком сильно.
Еще полчаса они спорили о том, в какой стороне должна быть станция, и стоит ли взять с собой ключи. Элджей очнулся, простонав в углу спальни.
— Нет, пожалуйста. Умоляю! — сорвался его голос, как только он осознал, что произошло. — Не уходите...
Кевин бегло закидывал припасы в сумку: себе и Мари. Элджей все пытался уговорить их, балансируя на грани сознания:
— Не бросайте меня... Снова.
Мари замерла в проеме. Рука Кевина силком вытащила ее в коридор и увлекла прочь.
Ей показалось, что в глазах Элджея замерли слезы.
***
Сначала Кевин вел ее по краешку канализационного отвода. И они заплутали, дважды повернув не туда. Потом, все-таки, сориентировались. И вернулись в туманный остов города. Но не это волновало Мари.
По иронии, сейчас она — без двух семестров и интернатуры полноценный врач! - оставила раненого человека. В сыром, темном подвале, с замершей вентиляцией. Прикованного к прутьям в бетоне.
Человека, который спас им жизнь, накормил, обогрел и дал ночлег. Элджея оставили обманутым, соблазненным, да еще и обокраденным.
А еще у Элджея на удивление приятный подбородок и мягкие, слегка шершавые...
— Нет, Кевин. Я так не могу. Мы возвращаемся.
— Ты чего?! Понравилось на цепи сидеть? Женщины! — взвыл он, развернувшись к ней лицом.
— Может ты ему голову разбил, Кев. Сотряс, черепно-мозговая...
Кевин делал вид, что понимал, о чем речь. И это разозлило Мари еще больше. Она рявкнула, поправив очки:
— Я не убийца!
— Я тоже. Это была самооборона, — противно отозвался он, даже не потрудившись вспомнить строчку закона.
— Как хочешь, иди без меня тогда, — Мари увидела по его лицу, что эта угроза попала в цель.
Он жалобно возражал, взывая к чувствам:
— Да от этого психа можно чего угодно ожидать. Разве же...
— Раз псих, то пусть дохнет? Кевин, оглянись! Мы совсем позабыли о человечности. И вот, — Мари развела руками, показывая стенающий город, — вот, к чему это привело!
— А если он тебя снова схватит? Изнасилует еще...
Мари чуть не рассмеялась. Уж там, за ширмой душевой, на насильника она походила куда больше.
— Мы при оружии, ничего он нам не сделает. Просто отцепим его от стены, и все.
Кевин застыл на разбитом асфальте, как бюст человеческому сомнению. И шмыгнул носом: воздух снова отдавал влагой.
— А если попробует сделать, что тогда? — буркнул он, заискивающе глядя в глаза.
— Тогда я сама его застрелю, — солгала Мари.
***
Обратно они плутали еще дольше. И целую вечность провозились с проклятым карабином и тросом, еле взобравшись наверх. Встретившись со знакомым коридором, Мари переступила через себя, успокоив тревогу. Даже если Элджей и высвободился, он очень слаб.
— Должен быть, — почему-то вслух успокоила себя Мари.
И не прогадала. Прикрывая друг другу спины, будто в паршивом боевике, они добрались до спален.
Элджей лежал, словно поломанная кукла. Замотали они его на славу: разодрав кожу на руках, он тщетно боролся с путами. И Мари еще раз ощутила укол стыда:
— А ты говорил, он легко вырвется, да?
Кажется, Элджей не сразу понял, что нагрянули гости. Он с недоверием приподнял голову и резко вдохнул. Его глаза просияли.
— Вы вернулись? — Его голос подсказывал: Элджей уже и не верил в счастливый исход. — Спасибо. Спа...
Кевин брезгливо отвернулся, всем видом напоминая: он бы бросил Элджея на верную гибель, не мучаясь совестью ни дня.
— Без глупостей, — предупредила Мари, развязывая чужие ноги. А он все спрашивал, не веря своему счастью:
— Неужели передумали?
— Нет, черт возьми! Заткнись уже, — выпалил Кевин и не опускал прицел ни на секунду. Мари переживала, что у него больше шансов попасть по ней, чем по Элджею.
— Мы просто развяжем тебя и уйдем. И не вздумай мешать нам.
Твердостью в голосе Мари пыталась отогнать жалость. Спекшаяся корка крови на его лице и свежие синяки будто упрашивали ее остаться. Исправить, помочь.