Она мотнула головой и отвлеклась на более важное дело.
— Тебя подташнивает? — слова сами выученно сорвались с губ.
— М? Нет, — он покачал головой.
Кевин испуганно зашипел:
— Что ты делаешь?
— Проверяю на признаки сотрясения, и...
Мари не стала добавлять, что ей нужна хорошая аппаратура, чтобы до конца уточнить последствия тех крепких ударов Кевина. А еще он так затянул узлы, что Мари пришлось разрезать путы.
Элджей растирал затекшие, почти посиневшие руки. Он не поднимал на нее взгляд, будто провинился еще в чем-то, помимо недавней истории.
— Пошевели пальцами, — Мари поразилась тому, сколь послушным оказался ее собеседник. — Так. Еще. Ага. Теперь произнеси два предложения с деепричастным оборотом.
Выдохнув с облегчением, Мари успокоилась: большего она сделать не могла. Никаких признаков атаксии, нарушения памяти, или парестезии.
— Ну, погнали? — нетерпеливо окликнул ее Кевин.
Ответом им послужил топот ног откуда-то сверху.
Мари распахнула глаза, а Элджей рывком поднялся с пола.
— Вы что, не сбили след?
Кевин взвыл, отступив в коридор. Мари растерянно обернулась. И Элджей первым взял себя в руки, вопреки состоянию:
— В арсенал, быстро.
Их сплотил то ли его уверенный голос, то ли сила обстоятельств. Кевин и не хмыкнул, когда Элджей вооружился до зубов. Только опасливо держал его на мушке, и, кажется, позабыл снять предохранитель.
Элджей торопливо подвел их к решетке и одним движением распахнул ее. Вентшахта загудела сквозняком.
— Через нее попадете на улицу. Ну же.
— А ты? — Мари и не соображала, что надо спрашивать в таких ситуациях, и несла честную околесицу.
— Я вас прикрою. Шустрее.
Кевин бы ни за что не залез первым. И ей снова пришлось повзрослеть, подавив в себе слабость: кивнуть и сунуться в темный лаз. Рюкзак цеплялся за ребристую цепь сочленений, и она поползла неловким ужом.
— Боже, боже. — Шептал Кевин. Он держал пушку в ладони, и ее металлический лязг обещал, что вот-вот Мари получит пулю в филейную часть.
Мари не смотрела вперед. Только перебирала руками: так быстро, как могла в этом узком пространстве. Позади, перемешиваясь с нытьем Кевина, звучали выстрелы, грохот и отборный мат.
***
Решетка, пропускавшая свет улицы, появилась лишь через десять минут. Это был самый долгий путь в кромешной тьме, который когда-либо проделывала Мари в своей жизни.
Загородка даже не скрипнула, покорно выскочив из пазов наружу. Путь отхода хорошо подготовили — ни мусора, ни препятствий. И высота спуска небольшая.
Высунув голову, Мари осмотрелась. Никого. Только плотный, привычный городу туман.
Освободившись, она тут же вцепилась Кевину в руку и вытащила его. Он бы наверняка там застрял от страха, не желая вылезать.
— Куда дальше? — взмолился он шепотом.
Мари тащила его за предплечье, будто пятилетнего братца. И посадила за бетонный блок, упавший с верхних этажей бизнес-центра. Лучшее укрытие, которое можно найти. Остальные обломки зданий выглядели куда мельче.
Кевин засыпал ее вопросами.
— Да помолчи же ты хоть минуту, — прошипела Мари.
В зародившейся тишине не звучало выстрелов. Она вглядывалась в распахнутую решетку, опасно высунувшись из укрытия. И ждала.
— Чего мы ждем? — Кевин прошептал ей на ухо.
Прошло еще около десяти минут — Мари считала секунды, чтобы отвлечься. И два раза проверила свой пистолет, сняв с предохранителя. Около семи раз прицелилась ровно в вентшахту, привыкая к оружию. Тяжелее, чем то, из чего она стреляла по мишеням с отцом.
Что-то шевельнулось в тумане. Мари опасливо опустила руки, когда Элджей рывком оказался на другой стороне улицы.
— Именем закона! Сложите оружие. — Грубо и отчетливо приказывал туман. — Это ополчение Афлек-стейт, вы...
Ребята видели открытую спину Элджея. И он точно заметил их: показал два жеста. Похвалил за находчивость и раскрыл ладонь, попросив оставаться на месте.
«Живой!» — обрадовалась Мари.
Стоило выдохнуть с облегчением, как по асфальту открыли огонь. Элджей пригнулся.
Из тумана разнесся грубый, раскатистый смех.
— Ба! А я-то думал, что за шавка грызет моих ребят...
Элджей перезарядил оружие. Мари вжалась в плиту, подглядывая в отражение зеркального чехла на смартфоне. Оно заляпалось пальцами и пылью, и пришлось потереть его, чтобы снова увидеть знакомую спину.
Голос продолжал:
— Эй, Итан. Говорят, ты совсем съехал после смерти Джея.
Мари проглотила горький ком и протерла очки, всматриваясь между бетонных блоков.