— Я не знаю ни одного закона, который обязывает меня жить с моей женой, когда она отвергает меня. Видите, старый джентльмен хотел, чтобы Ирма и я имели детей, и он заявил об этом нам на простом библейском языке перед тем, как умер.
— Как вы думаете, это действительно сейчас ваш дед, Ланни?
— Я не знаю, что это за дьявол. Я знаю, что Зыжински ничего о моем деде никогда не слышала, и ничего о моем разрыве с Ирмой, потому что она была в Балэнкуре в течение нескольких месяцев. Что-нибудь еще?
— Была Леди — Леди птица?
«Это довольно пикантно», — сказал Ланни. — «Я сожалею, что я никогда не думал об этом, пока она была жива. Это Леди Кайар, по имени Птичка».
— Это имя.
— Она приходит часто. Она разговаривает с Захаровым, и говорит ему, что она на небесах.
— Она передала сообщение от жены для Захарова. Она ждет его, и он скоро придет. Это не самое приятное сообщение, не так ли?
— Для него приятное. Он уйдёт с удовольствием, если будет уверен, что она там. У него мало причин, чтобы любить этот мир, насколько я знаю его жизнь.
Так закончился весь список появившихся духов, странная компания. Ланни переспросил своего друга о различных эпизодах, и отвечая на его вопросы, она добавила деталей. Он посетовал, что не был там и не сделал заметок. «Мадам знает, что вы связаны со мной», — сказал он, — «и этим можно объяснить сообщения, адресованные мне, и обо мне. Но это не объясняет ее сведений о том, что Ирма и я разошлись, или о моем особом интересе к Штрассерам.»
«С другой стороны,» — возразила Труди, — «то, что мы называем духами, знал ли Грегор Штрассер, что это были вы, когда он получал нагоняй от Гитлера?»
— Вполне возможно, что он спросил кого-то из обслуживающего персонала о странном молодом человеке, который стал свидетелем его унижения, или опять же, может быть, что духи знают больше, чем они знали, когда они были людьми. Я всегда возвращаюсь к идее телепатии. Ведь в любом из этих сообщений ничего не было, чего не было в моих или ваших мыслях.
Она задумалась. — «Трудно сказать, как передаётся информация кому-то, кто не знал о ней раньше».
— Именно так. Возьмите известный случай с аббатством Гластонбери, который описывается в книгах об исследованиях паранормальных явлений. Давно умершие монахи сообщили детали архитектуры давно похороненных руин. Раскопки доказали правдивость этих сообщений. Но кто может быть уверен, что не существовали старые записи, и что какой-либо ученый не изучил их в то время?
— Кому-нибудь и когда-нибудь удалось получить ответ на это?
— То, что вы могли бы назвать искусственным фактом, может дать ответ. Например, я сделал узкий вырез на листе бумаги, и сунул наугад этот лист между страницами книги. Очевидно, что, когда я открою книгу, через вырез будут видны какие-то слова или буквы, но пока книга закрыта, никто не узнает этих слов или букв. Теперь опечатаем книгу и положим её в сейф, а люди в Нью-Йорке и Австралии с помощью медиумов попробуют посмотреть, смогут ли они узнать, что видно через вырез.
— Что-нибудь подобное когда-либо было сделано?
— Публикации британского Общества паранормальных исследований полны отчётами всех видов экспериментов по этой линии, но беда в том, что никто, кроме членов общества, их никогда не читает. Средний ученый просто знает, что такого быть не может, и, следовательно, такого и нет, и это решает дело. Как только кто-то обнаруживает, что это происходит, он сразу становится чудаком, как и другие, и его свидетельство не имеет значения.
Он высадил Труди на улице с книгой Рише под мышкой, вернулся в отель и отвёз мадам обратно в замок. Не часто Захаров хотел видеть кого-нибудь, но он попросил Ланни Бэдда, и поэтому искусствовед прошел в библиотеку с большим камином и рассказал ушедшему на покой королю вооружений Европы, что от герцогини получено еще одно сообщение через подругу, имени которой Ланни не назвал. Он мог бы поиграть со стариком, часто принося или отравляя такие сообщения. Но он играл честно, и задавал себе вопрос, оценил ли этот факт сэр Бэзиль. Вероятно, он доверял Ланни так же, как доверял всем остальным в этом мире. Он никогда не мог избавиться от мысли, что от этого живого молодого американца, сына бизнесмена, следует ожидать, что он помогает своему отцу играть в его игры. Никто не знал эти игры лучше, чем командор, и когда другие пытались играть с ним, то он смотрел на них с печальной грустью.