И это решило всё. Ланни не мог ничего делать, что Рик считал позорным. В вопросах социалистической этики и английского хорошего тона Рик всегда был авторитетом. Теперь более молодой собеседник ответил: «Я полагаю, мне лучше уехать из Англии на некоторое время. Рауль просил меня поехать в Испанию, и, возможно, это будет моя следующая работа».
«Хорошо!» — воскликнул сын баронета. Затем он добавил: «Но не привези оттуда андалузскую сеньориту!»
Ланни заехал обратно к Марджи, чтобы попрощаться с матерью. Из вежливости ему пришлось остаться на пару дней и встретиться, по крайней мере, с одной очаровательной молодой леди. Находясь в весьма влюбчивом настроении, он попал сразу под ее чары. Но когда он начал говорить с ней о мировых событиях, то решил, что лучше завести канарейку. Он был рад, когда пришло письмо от клиента со Среднего Запада с просьбой о представительной работе Грёза, чтобы добавить её к французской коллекции. Воспользовавшись своей картотекой, которую всегда возил в своей машине, Ланни нашёл портрет женщины, который видел в Женеве более десяти лет назад, принимая участие в одном из заседаний Лиги. «Прекрасный и сентиментальный», — были слова, которые он записал, и цена была шестнадцать тысяч долларов. Теперь он телеграфировал в Женеву, чтобы узнать, доступна ли картина была по-прежнему, и ответ пришел: «Да». Он телеграфировал своему клиенту, предложив ему эту работу. И снова он получил еще одно «Да». Так появился изящный способ побега от Марджи и Бьюти, которые хотели вывести перед ним больше кобылок. Марджи из Кентукки разводила чистокровных лошадей, чтобы не тосковать по дому. Так Ланни пришел к идее сравнения брачного рынка и конной ярмарки.
Чудесный способ зарабатывать деньги, катаясь на автомобиле в высоких Альпах в июне! Ланни пересек Рейн в Страсбурге, городе ужасных воспоминаний для него. На этом мосту нацисты передали ему изломанное тело Фредди Робина. Теперь они не пригласят его осмотреть укрепления, которые они торопятся завершить. Но он прибыл ночью и наблюдал вспышки электросварки на сооружениях вдоль всей реки и слышал скрежет и рев больших машин. Прошло только чуть больше трёх месяцев с тех пор, как Гитлер ввёл туда свои войска. Но он уже сделал столько, сколько не сделали французы на своей стороне за много лет. Такова была немецкая эффективность, и трагедия, которой не видно конца!
Снежные пики становились розовыми на рассвете и при заходе солнца, а в сумерках превращались в фиолетовые. Громадное озеро было бордово синим, лебеди и экскурсионные катера выделялись белыми, а платаны и каштаны ярко зелеными. Ланни думал, не в первый раз, что ему нравилась любая панорама, но только человек был мерзок. Великолепный новый дворец Лиги Наций был почти завершен. И редко история ухитрилась продемонстрировать больше иронии. Это было, как если бы монарх построил себе пышное место увеселений, и, как только оно было построено, его внесли туда в гробу и замуровали.
Легионы дуче вошли маршем в Аддис-Абебу, и Лига ничего не смогла сделать, как склонить голову в поражении. Когда Ланни прибыл в старый город Кальвина, государственные деятели мира собрались на специальное заседание Ассамблеи, на котором они будут потворствовать преступлению, снимая санкции. Ланни Бэдд, который присутствовал при рождении Лиги, может теперь стать свидетелем её похорон. Сама мысль об этом сделала его больным. Он мог представить себе банальное лицемерие британских тори, и неубедительное заявление бедного Блюма о разоружении и коллективной безопасности. Плач о мире, в то время как внизу в долинах нацистские трудовые батальоны работали день и ночь, готовясь к войне. В душе любителя публициста не осталось ни малейшего следа того наивного энтузиазма, который охватывал его на десяти международных встречах и заставлял его перемещаться туда и сюда вместе толпами, глядя на государственных деятелей в цилиндрах и сюртуках и слушать их обещания о разоружении и коллективной безопасности.
Ланни был здесь для покупки картины. Он осмотрел её и телеграфировал своему клиенту её описание и мнение, что она стоит своей цены. Два дня спустя деньги для него были в банке, он заплатил их, получил расписку в двух экземплярах и попросил снести картину в свою машину. А затем всё пошло по накатанной стезе: её упаковывают, страхуют и отправляют. Это все. Теперь вниз в долину Роны, а через Бург в Париж. Маршрут, по которому он возил Мари де Брюин, прежде чем он достаточно повзрослел. Воспоминания Ланни о дорогах в Европе были связаны с любовью и поисками удовольствий, с деланьем денег, политической борьбой и дипломатическим торгом, войной и бегством от неё, страданиями, страхом и ненавистью. Вкратце, душа Ланни Бэдда была душой этого старого континента.