Ланни решил, что пришло время для него, чтобы стать понапористей. — «Скажите, Ирма думает снова выйти замуж?»
«Такая возможность существует всегда», — ответил тактичный переговорщик.
— Вы поймете, что мои представления о будущем ребенка будут значительно яснее, если бы я знал, кто, вероятно, станет ее отчимом.
— Это дело, о котором, я надеюсь, вы не будете допрашивать меня.
— Ирма поручила вам не говорить мне об этом?
«На самом деле, Ланни» — Джозеф Барнс остановился.
— Из вашего поведения я понимаю, что она вам поручила. Я не знаю, являетесь ли вы полномочным министром или просто посланцем, но я должен вам сказать, что я хорошо знаю Ирму и имел возможность недавно наблюдать ее домашнюю жизнь. Вы не сможете меня обвинить за интерес, будет ли отчимом Фрэнсис граф Уиктроп или герр Форрест Квадратт.
— Я могу сразу развеять часть вашей неуверенности. Я уверяю вас, что у герра Квадратта нет никаких шансов.
— Это уже хорошо. А как насчет Седди?
«Без отступления от моих инструкций», — тут старый джентльмен улыбнулся — «будет достаточно, если вы заметили, что я не отрицал, это может быть лорд Уиктроп?»
— Передайте мои поздравления Ирме и скажите ей, что я обсуждал этого превосходного джентльмена с моей матерью, женщиной, умудрённой жизненным опытом, чье суждение мы все уважаем. Она согласилась с тем, что его светлость был бы идеальным человеком, чтобы заставить Ирму забыть ее несчастный опыт с человек таким необщительным, неотзывчивым и бессердечным, как я.
Джозеф Барнс просветлел, и набрался мужества спросить: «Я мог бы указать вам, что думая о будущем Фрэнсис, нам помогло бы знать, что вы думаете о её мачехе».
— Ваше предложение вполне разумно, дядя Джозеф. Вы можете сказать Ирме, что, с тех пор, когда она оставила меня самостоятельно устраиваться в мире, мне удалось насладиться разговором с двумя дамами. Но, к сожалению, в обоих случаях на пути были их мужья, так что я боюсь, что нашей маленькой дочери придется обойтись без роскоши мачехи на некоторое время.
Ланни отправился в резиденцию Марджи, где его мать отдыхала от трудов сезона, прежде чем отправиться пароходом в Нью-Йорк. Он рассказал ей о своем разговоре с главным попечителем, и слушал, пока она злилась на весь клан Барнсов-Вандрингамов. Затем она сказала, что она и ее муж должны ехать сразу, чтобы маленькая Фрэнсис не забыла клан Бэддов-Динглов. Ей до сих пор не могло придти в голову, что кто-нибудь, кроме ее близких друзей, мог знать о надвигающемся на Ланни бедствии. Как будто близкие друзья еще не прошептали об этом своим близким друзьям! Пару дней спустя нью-йоркские газеты сообщили, что королева всех наследниц собирается в Рино. И, конечно, весь мир знает, что существует лишь одна причина, почему кто-нибудь когда-либо едет в Рино. История была передана телеграфом в Лондон, и все светские люди в пределах досягаемости получили её за завтраком на следующее утро. Те, кто был в Шотландии или в Биаррице, или в Давосе, получат её в свое время, возможно, специально отмеченной каким-либо другом.
Ланни принял своё низложение с тактом. Он играл в теннис, катался на прекрасных лошадях Марджи, танцевал или играл в бридж, и когда кто-то спрашивал про разрыв, он отвечал: «Ирма и я разные люди». Случилось так, что один из лидеров так называемой Оксфордской группы пришёл на домашний приём, так они называли свои сеансы. И это было естественно, что он должен был уделить особое внимание плейбою, чье сердце должно предположительно находиться в уязвимом состоянии. Все надеялись, что Ланни может быть «изменен», и сделает то, что группа называла «раскрытием», то есть, расскажет, что он такое сделал, чтобы заставило его жену убежать прочь. Но провоцируемый парень только слушал, а потом рассказал историю о грешнике, который пришел домой с одного из таких домашних приёмов настолько изменённым, что его покусала его собственная собака.
Эта новая религиозная волна была начата американцем по имени Бухман, и теперь получила некоторую известность в Англии. Они провели свои сеансы в Оксфорде и стали называть себя Оксфордской группой. Что вызвало немое возмущение академических кругов в респектабельном университете. Но Бухман и его последователи, не обращая на это внимание, присвоили себе это историческое название, которое пользовалось большим авторитетом. Они следовали практике под названием руководство Бога, прислушиваясь к внутреннему голосу и делая то, что он сказал им. Как правило, инструкции заключались в том, что они должны искать самых богатых и социально видных людей в каждой стране, и, завоевав их приверженность, использовать их имена в рекламных целях.