Когда я вошла в сад, то заметила Гарри, который верхом подъезжал к дому по подъездной аллее. Он помахал мне рукой, я ответила и поспешила к дому, на ходу заметив на дорожках розария сорняки, проросшие сквозь гравий. Надо бы поговорить с садовником, подумала я. Гарри, спешившись, ждал меня у входа в дом, и я, с удовольствием глядя на его сильное гибкое молодое тело – теперь он стал гораздо шире в плечах и выше ростом благодаря постоянным поездкам верхом и наступающей зрелости, – почувствовала в глубине души даже какую-то маленькую искорку желания. Да, я была жива! Я была молода и хороша собой! Я снова воспринимала себя как очаровательную юную богиню Широкого Дола, обновленную весной, вырвавшуюся из силков смертей, старой боли и старых печалей.
А потому я нежно улыбнулась брату и, легко коснувшись кончиками пальцев его предплечья, взяла его под руку и вместе с ним торжественно вошла в вестибюль нашего дома.
Мерилом моего выздоровления было то, что, когда Гарри снова заговорил о Ральфе, я и глазом не моргнула. Меня не охватила дрожь при упоминании его имени. В тот вечер мы довольно долго не ложились спать, поскольку читали вдвоем один и тот же роман, который мама объявила слишком глупым, чтобы жертвовать ради него сном. Но я умолила Гарри дочитать до конца, и в итоге мы с ним остались в маминой гостиной вдвоем, уютно устроившись перед камином, в котором еще краснели не до конца догоревшие головни.
– Мне кажется, нашему егерю нужен новый помощник, – осторожно начал Гарри, следя за моей реакцией.
– Господи, неужели ты до сих пор его не нашел! – самым естественным образом удивившись, воскликнула я. – Беллингз не в состоянии со всем справиться. Если ты немедленно не подыщешь ему в помощники кого-то достаточно умелого и желательно из молодых, деревенские вскоре нас совсем без дичи оставят. Можешь тогда не надеяться осенью на хорошую охоту. Надо немедленно заставить деревенских перестать стрелять лисиц и оленей. Кстати, что касается оленей, то для молодняка надо подыскать нового охранника, иначе не будет у нас ни охоты, ни мяса.
– Охоты так или иначе не будет, – напомнил он мне. – Нам полагается соблюдать траур. Но молодого помощника Беллингзу я подберу. Хотя, если честно, Ральфа мне все-таки не хватает. – Он посмотрел на меня с каким-то странным выражением – смесью любопытства и какого-то затаенного беспокойства. – Он был очень способный и очень приятный молодой человек. И отлично помогал мне с хозяйством. – Гарри помолчал. И я вдруг отчетливо поняла, что именно ему хотелось у меня узнать. – Пожалуй, он мне даже нравился. – Этой легкой ложью Гарри как бы пытался доказать, что отнюдь не сходил по Ральфу с ума. – Да и тебе, по-моему, тоже.
И передо мной возникло совершенно неуместное в данную минуту видение: наши обнаженные тела, сплетенные в любовном экстазе, незаметно подкрадывающегося к нам Гарри, а потом его лицо – когда он лежал на пыльной соломе и щекой прижимался к обнаженной ступне Ральфа. Все это разом промелькнуло у меня перед глазами, но я промолчала: мне нужно было окончательно убедиться, что у моего брата на уме.
– Он обладал очень сильной, если не сказать повелительной натурой, – продолжал Гарри, старательно подбирая слова. Я, разумеется, не преминула воспользоваться этим намеком: подняла полные слез глаза и, увидев его встревоженное лицо, срывающимся от рыданий голосом пролепетала:
– Ах, Гарри! Он заставлял меня делать такие ужасные вещи. Я так его боялась! Он говорил, что будет лежать в засаде, поджидая меня, а если я ему не подчинюсь и не приду, то он нарочно станет распространять обо мне всякие мерзкие сплетни. Он меня совсем запугал! А в тот раз, если бы ты не появился, я просто не знаю, что могло бы случиться…
– Я… спас тебя? – с надеждой спросил Гарри.
– Он бы наверняка меня обесчестил и покрыл позором весь наш род, – твердо сказала я. – Слава богу, ты пришел вовремя! Кстати, с того дня он уже опасался слишком активно меня преследовать.