Спустив несколько часов на пешую прогулку от кафе к пункту «Б», Стивен разволновался ещё больше. Более того, его начало давить отвращение к району города, в котором он сейчас находится. Нужный дом — точно неведомая энергия, чувствуя которую вся природная сущность парня горит красными приборами, издаёт предупреждающие звуки, кричит ему — беги отсюда.
Стоило бы так и поступить.
Но…
Вопрос был открыт. Жажда поучить ответ, хоть какой — то, губила без остатка.
Сплошь тишина, за исключением приветствующего Стивена в этом ужасном мире трещащего скрипа стальных петель.
— Как я вообще мог здесь находиться? — задался он вопросом.
Собрал силу воль в кулаки, он перешагнул порог. Растворился в темноте.
Нажал на кнопку. Где — то высоко лифт издал грохот и направился вниз.
Река Стикс…
Пасть открыта. Жертва добровольно входит в неё. Теперь никуда не денется.
Тускло — жёлтый светильник омертвлял воздух, которым нужно было дышать. Воздух даже пах соответственно этому состоянию. Он растекался в лёгких вязкой субстанцией, отравляя здоровое тело по — хлеще любого табака. Стивену даже начало мерещится головокружение. Оно действительно было, едва уловимое, но было оно вовсе не от того, что ворвалось в его лёгкие.
Огонёк до странного медленно перескакивал с кнопки на кнопку. Стивен ждал.
Минута, вторая… наконец — то…
Пасть открылась. Стив буквально выбежал из не такого уже и страшного лифта, двери которого тотчас тихо закрылись. Он остался без движения, ожидая очередного человека, требующего переправы.
Здесь тихо. Нет знакомой до истомы вони, именно той, несравнимой ни с чем другим. Дверь приоткрыта. Она зажала какой — то лист бумаги между собой и полом. Тот легонько покачивался от сквозняка.
Стивен выдернул его:
Детский рисунок. Неровный, тонкий человечек, стоит под стаей птиц, похожих на ворон.
Детский ли это рисунок, или, что более вероятно, попытка перенести на бумагу видение наркомана, когда — то побывавшего в этой квартире?
Квартире? Простите! Оговорился.
Обратите внимание, что первая мысль была всё же такова — детский рисунок. Мышление парня уже даёт хорошие сигналы.
На обороте ничего, кроме вмятостей и грязных пятен.
Стив бросил лист на пол и толкнул дверь вперёд.
Внутри никого нет.
Длинный коридор, заканчивающийся распахнутой дверью — той самой, красной дверью — ведущей к некогда существовавшему оазису. За дверью комната с распахнутым настежь окном. Приглядевшись, Стивен увидел, что никакого окна нет. По контуру рамы недлинными обрывками на ветру треплются куски полиэтилена, которым, видимо, когда — то было заменено стекло. Под ногами пустые бутылки, окурки, лоскуты бумаги, обвалившиеся со стен обоев и, разумеется, шприцы. В комнате было несколько покосившихся набок, давно разбухших от влаги стульев. Стол точно подкосился на двух ножках и упёрся одним краем в пол. Под ногами стекло, куски штукатурки, птичий помет.
— Что за чертовщина? — задался вопросом парень.
Он пришёл сюда за ответами, а в итоге он получил ещё больше вопросов.
Выглянул в окно — над землёй лёгкая пелена. С такой высоты туман набрал плотность.
Куда делась вся эта империя? Как она смогла буквально развалиться за столь короткий отрезок времени?
На лестничной клетке послышалась возня.
Парень поспешил на шум. У окна курил рослый, чернокожий мужчина. Стоит себе в трусах тапках и белой майке, дымит папироской и глядит поверх парня вопросительно и укорительно одновременно.
Стивен начал:
— Здравствуйте.
Мужчина кивнул.
Стивен заглянул в распахнутую дверь «обители», снова повернулся к мужчине.
— Что здесь произошло?
— Ты коп? — дерзким басом выпали здоровяк. Слова вылетели из его рта вместе с густым дымом.
— Нет, нет.
Второй прищурил взгляд и наклонился вперёд, точно пытаясь как — можно сильнее зацепиться за взгляд Стива.
— Так какого хрена ты здесь потерял? Наркоту ищешь?
— Нет, — в который раз повторил Стивен.
— Всё, лавочка прикрыта. Год как съехали отсюда эти уроды! Знать о них ничего больше не хочу. И слышать о них, и видеть их!
— Год назад?
— Год назад? — передразнил его мужчина. — Да, год назад, и жаль, что не раньше.
Год назад!
— Собрался здесь гадюшник отборный! — продолжил мужчина. — Сколько передохло торчков этих грёбаных в этой квартире! Последнего вообще изувечили со вкусом! Разорвали на куски и в мусорный бак вышвырнули. Будь бы моя воля — я бы с каждым так и поступил!