Разорвали на куски, мусорный бак. Год назад.
— Что?
— Ты что, мать твою, под кайфом? А — ну вали отсюда, пока я тебя по лестнице не спустил кубарем. Не дай бог вам всем здесь ещё появиться! Кому говорю — проваливай.
Стивен выдержал на разошедшемся мужчине холодный взгляд, подошёл к лифту. Пасть открылась. Обратная поездка по реке Стикс. Небывалое событие.
— Вот урод! — выкрикнул мужчина перед тем, как что есть сил захлопнуть за собой дверь собственной квартиры.
Стивен вышел на улицу и пошёл быстрым шагом без оглядки. Сегодня он нигде не найдёт покоя.
2
Как можно предположить, что не в доме дело, так можно предположить, что и не в человеке. Обитель был обителью ровно до того момента, пока в нём было кому обитать. Теперь он точно мёртв, но очищен. Он никогда не был чем — то плохим — плохим его делали люди, а он был обыкновенной квартирой каких на свете миллионы. Предположим, что так и с человеком. Априори он хороший, чистый и невинный, он имеет все шансы стать собственностью лишь себя самого. Быть невероятно индивидуальным и неповторимым. Проходит время и в нем пробуждаются гены родителей — индивидуальность начинает уменьшаться. Затем он оказывается в определённом круге общения — индивидуальность уменьшается. Он повсюду сталкивается с навязыванием, нравоучениями, запретами, обязательствами — кем — то придуманными вещами, которые нужны не ему, а кому — то другому, либо, что ещё смешнее, уже вовсе никому не нужны, а имеют место быть лишь от привычки, зависимости, но, несмотря на это, продолжать исправно работать. Невероятно трудно двигаться в желанном направлении, когда тебя постоянно сбивают с пути внешние факторы.
Чистейший человек начинает пачкаться обо всё подряд. Психика меняется, убеждения меняются, вкусы, запреты, обязательства, желания…
Мы — ферма, в которой мы выращиваем таких людей, от которых позже мы стараемся держаться как можно дальше. Мы выращиваем самих себя такими, какими нам быть не хочется и виним при этом в своих бедах кого угодно, но, конечно же, только не себя.
Выращиваем, делая себя слабее. Делая себя слабее — мы делаем себя уязвимыми перед пороком. Стоит ему проникнуть внутрь человека — он овладевает им без остатка. Пользуется им, словно паразит. Когда носитель умирает — он отправляется на поиске очередной жертвы в виде качеств, нравов и прочих составляющих «плохого человека». Остаётся лишь тело — измученное, получившее свободу, нашедшее смерть. Теперь мы видим его в истинном, не заражённом свете. Вот каким оно было от рождения и до самой смерти. Истинное лицо.
В размышлениях о подобных вещах невольно и нежданно приходит совершенно не желаемый, но имеющий до приторно сильного вкуса правды вывод, что в мире нет истинного человека, настоящего, такого каким он был, когда — то очень давно.
Кто мы?
Дом очистился. Он свободен. Он медленно погибает, радуясь подобному положению вещей. На раму «распахнутого настежь» окна села чёрная птица. Оглядел пространство, она обнаружила в нем ещё одну душу, плотно слившуюся со стенами. Птица улетает, крепко схватив её когтистыми лапами. Она доставит душу туда, где ей положено быть. Она была последней из всех тех душ, что вырвались из своих тел в этом финальном месте. Вряд — ли она могла думать о том, что всё закончится именно так. Мало кто находит в себе силы как следует задуматься о подобных вещах, а те потом они просто случаются.
На пол падает тень — высокая, имеющая крылья. Повсеместный мусор зашуршал и затрещал. Воздух сгущается, нагревается. Контур проступает всё чётче.
Здравствуй, Гость!
Ничто не привлекло его внимание так сильно, как кусок бумаги, валяющийся у выхода из… у выхода из этого умирающего дома.
С одной стороны — помятости, грязные пятна, а с другой — человек, над которым кружит стая ворон. Среди них есть одна — та самая чёрная птица.
Детский рисунок или видение наркомана? Попытка перенести их на бумагу.
Гость знал ответ.
Здесь верны оба варианта.
Ребёнок в обители?
Да! Именно так!
Гость переступил порог. Выйдя на лестничную клетку, он услышал открывающиеся двери лифта. Стивен вот — вот покинет этот дом с уверенностью в том, что он никогда сюда не вернётся.
Подойдя к окну, Гость босой пяткой затушил всё ещё дымящийся окурок. Бросил взгляд на дверь, за которой скрылся оставившего его человек. Гость украдкой ощутил одергивающее раздражение и глубокую чернь в глубине души. Именно это губило недавнего собеседника Стива.