Да наверняка за этим и пришла.
— Так значит ищешь Стивена?
Девушка уже не на шутку испугалась. Ситуация казалась ей непонятной, ужасной и опасной.
Ей не казалось…
— А мы тебе что, хуже? Не годимся такой принцессе, а? — его рука потянулась к её груди.
— Что? — спросила она, медленно пятясь назад.
— Да хватит, милая. Или ты хочешь поиграть? Эй, ребята, она хочет поиграть!
Двоя засмеялись.
— Пожалуй я пойду.
— Нет, стой. Куда же ты?
— Мне некогда. Мне нужно найти Стивена.
— Так он сейчас сам сюда и придёт, — сказал парень и отхлебнул немного пива из бутылки.
Прямо этакий Казанова — обольститель. О своём нынешнем внешне образе он именно так и думал. Большего не нужно, чтобы быть Казановой для такой девушки.
Слишком велика честь постараться ещё. Было бы перед кем. Она же дрянь! Наверняка уже примеряет мой член!
Но она думала о том, что ей нужно выбираться отсюда.
— Тогда я зайду немного позже.
Она глупо поверила в то, что слова «Казановы» могут оказаться правдой.
Рука ударилась в дверь в нескольких сантиметрах от её лица.
— Никуда ты не пойдёшь, усекла, тварь?
Её затрясло.
Парень поставил бутылку на стол и сорвал с неё тонкий топ.
Девушка закричала. Кулак парня сильно ударил её в нос. Потекла кровь.
— Ах ты мразь, — прошептал её на ухо обезумевший от похоти «друг» человека, с которым она готова провести всю свою жизнь.
Двоя других парней лишь тихо засмеялись.
Первый схватил ей за волосы и швырнул на постель.
Только девушка вскочила на ноги и снова на короткий миг закричала, как в её лицо прилетел кулак другого парня. Она рухнула на грязную кровать.
Она была уверенна, что Стивен сейчас чувствует, что с ней происходит что — то ужасное. Она верила, что он вот — вот ворвётся в квартиру и остановит их всех.
Но Стивен сейчас медленно шагал по городу со своим приятелем. Они попивали пиво, говоря о разных вещах, в том числе о дрянной девчонке, которую Стивен не отпускает только ради того, чтобы не лишаться доступного секса.
Замок входной дверь не скрипел. Стивен не отворял её.
Скрипела грязная кровать. Постельное бельё пропитывалось кровью, что текла из носа и рта девушки. Немного позже она вдруг пойдёт и из того места, в которое всё троя парней поочерёдно вставляли свои мужские органы.
Тяжело душа от застывшей в носу и горел крови, она прибывала в предобморочном состоянии, но та боль, что разжигала её ниже паха не давала ей потерять сознание.
— Тебе нравится, да? О, да, тебе нравится, сучка, — шептал ей на ухо насиловавший её парень, пока двоя других курили на балконе.
Она хотела умереть.
Позже парни перестали выходить курить на балкон и делали это прямо в комнате, в которой в каждый из моментов кто — то один обязательно насиловал девушку. Докурив сигареты, она гасили их об бёдра девушки. Пиво сменилось крепким алкоголем, удары кулаком сменились на удары ногами, слова шлюшка сменились угрозами расправы. Перед её лицом всё чаще мелькал нож, который уже оставил на её щеках несколько тонких порезов.
Эй уже было всё равно. Она цеплялась лишь за мысль о том, что вот — вот она увидит Стивена.
И эта мысль материализовалась.
Когда парни едва стояли на ногах, она не шевелилась вовсе. Когда парни вышли покурить на балкон, оставил её как есть, она сквозь ужасную боль сползла с постели, собрала на полу свою одежду и выбралась из квартиры на лестничную клетку. Острая боль не позволила ей надеть на себя даже трусь.
Окровавленная девушка вдруг заплакала. Она услышала голос Стивена, где — то ниже. Он поднимался по ступенькам.
— Так хороша она в постели, Стивен, говоришь?
— Да, что есть — то есть. Сегодня снова высосет из меня все соки, пока я не оттрахаю её как следует.
— Высосет?
— Ага, высасывает она здорово.
Глупый, глупый Стивен.
Смех полетел на верхние этажи. Она всё слышала.
Смех полетел ещё на четыре этажа вверх и врезался в потолок.
Она пошла на самый последний этаж, толкнула дверь, ведущую на крышу. Та была открыта.
Шёл дождь. Засохшая на её теле кровь размокла и потекла по голому телу кровавым полосами. Чуть позже все слилось в оно целое.
Девушка взглянула вправо — там, на вытяжке, такими же красными красками, как и её кровь, было тайное признание от Стивена, которое он оставил здесь в один из тех вечеров, когда они вместе любовались с крыши тридцатиэтажного дома падающим за городской горизонт солнцем.