Глубокий вечер. Город стреляет в ночь огнями.
Девушка стоит в холодной, понемногу окрашивающейся в красный цвет луже. Свои же кровавые следы она оставила и на поручнях серого лестничного марша. Едва Стивен вошёл в квартиру — перед ним предстало кровавое зрелище:
Перевёрнутая мебель, разбросанная по комнате одежда, книги (здесь они только в качестве элемента интерьера) белые страницы которых по краям пропитались кровью и изогнулись, как лепестки багровых роз. Осколки посуды лежали между уцелевшей посудой. Кровь — её кровь — на полу, стенах, постели, телах обезумевших монстров.
Вдруг среди всего этого хаоса Стивен увидел и узнал зелёный — уже разбавленный красным — топик своей «любимой».
Разум сработал автоматом. Стивен выскочил из квартиры и помчался по бесконечно длинным, серым, бетонным ступенькам. Хватаясь за поручни, он чувствовал на них теплоту густых пятен её крови.
Дверь открыта. Она стоит на краю крыши — не дрожащая, не согнувшаяся, не обхватившая себя руками.
Стивен остановился. Он в ужасе от того образа, что предстал перед ним.
Творец и его творение.
Голая, едва качающаяся из стороны в сторону, окровавленная, с опухшим от ударов и порезанным лицом девушка обернулась.
Что она сделала?
А что ещё могла сделать девушка, которая наконец — то увидела любимого всем прежним и даже выжженным теперь сердцем парня?
Какая тёплая улыбка… красивая, нежная, красноречивая. Сколько света сейчас вырывалось из её покалеченного тела, из её сломленного, выжженного дотла сердца.
Стивен сморщил лицо от боли в области сердца.
Какая прекрасная улыбка, какие счастливые глаза. Почему я раньше этого не замечал?
Девушка опустила голову. Её всегда пышные, тёмно-каштановые волосы теперь были перепачканными кровью и потом, но они, как и прежде заслонили её лицо. Последней за ними скрылась та улыбка, что останется в памяти Стивена самым странным и страшным, светлым и прекрасным воспоминанием.
А что ещё могла сделать очень умная и любящая всем прежним и даже тем сердцем, что сумело уцелеть в адском огне?
Шаг в пустоту.
Полный ужаса, полный пугающий красоты, очень медленный, грациозный шаг и полёт — лёгкий, но не легко переживаемый, смиренный выбор.
Девушка полетела, словно птица. Казалось, что она вот — вот расправит крылья и унесётся в то самое место, что существует для таких невинных, наивных и светлых душ. С каждым взмахом своих сияющих крыльев она будет отдалятся от того мира, что не был достоин её. Речь не о прекрасной планете — речь о мире людей.
Улыбка не сходила с лица девушки до того самого момента, пока от её лица ещё хоть что — то оставалось.
Кровавое пятно растекалось с дождём по тротуарам. Оно текло вдоль дороги, мимо зевак, под их ногами, касаясь каждого из них и скрывалось в дренаже. Её кровь останется здесь навсегда. Её душа вряд — ли когда — то снова вернётся в этот мир.
Реальность схватила Стивена до боли крепкими руками. Она душила его, выворачивала, убивала и возвращала к жизни. Скованным ужасом парень так и остался лежать на крыше. Он так и не смог найти в себе сил и смелости сбросится вслед за девушкой.
Он сюда пришёл не той дорогой, что она.
Какая — то единственная, крохотная, но невероятно крепкая нить не позволила ему сделать этого. Теперь бы понять — наказание это или спасение.
К нему присоединили чёрные вороны. Они с великим знанием всматривались в остекленевшие глаза парня. Сейчас они видели в них себя, и это было не просто их отражение.
Когда на крыше поднялись полицейские, Стивен, ни разу не моргнул, смотрел на возню у тела мёртвой девушки. Всё так же, лёжа на боку, у самого — самого края, парень боролся с тонкой гранью, через которую ему не перевалиться.
Тело девушки слилось с кровью, тьмой. Оно приобрело трудноразличимую, но верную форму чёрной птицы, оторвалось от тротуара и взлетело вверх. Точно прицелившись, точно рассчитав удар, она ворвалась в нутро парня настолько аккуратно, чтобы он непременно остался жив и носил в себе всё то, из чего была соткана эта чёрная птица.
Но ведь было в ней и много хорошего, не так ли, Стивен?
Да, девушка смогла прожить с этим человеком всю свою жизнь…
4
Люди ищут, находят, теряют. Они создают и разрушают. Держат и отпускают, любят и предают. Это будто какое — то немыслимое, абсурдное правило.