— Похоже, какое-то собрание, — вытянула она шею.
— Точно! Совсем из головы вылетело! У нас тут празднества намечаются в честь Петрова поста.
— Петров пост — это что-то церковное, да?
— Типа того. Посевы закончились, сенокос еще не начался, огурцы еще не попёрли, — хмыкнула Ирина. — Надо как-то развлекаться. Культурной жизнью у нас в Спасском Ольга Лаврентьевна занимается. Она заведующей библиотекой работает. Неугомонная баба! Сколько она нам с Павликом нервов попортила и крови выпила, ужас! Настоящий вампир.
— Почему? Что вы ей сделали?
— Из-за усадьбы, почему же еще! Натравила на нас Общество охраны памятников истории и культуры. Только представь, сколько нам пришлось обойти организаций, сколько справок взять и документов перелопатить, чтобы иметь возможность вносить изменения в проект! А ведь у нас даже мысли не было сносить усадьбу! Хотели подкорректировать и сантехнические работы провести, всё! Это само по себе огромных денег стоит, а тут еще проверки всякие. Мы же для села стараемся, но нет, лезет и лезет. Вон, видишь, руками машет? Революционерка, блин!
— Почему революционерка?
— Потому что у нее вместо сердца пламенный мотор.
Аглая прыснула в кулак и стала разглядывать коренастую женщину в темной юбке, белой блузке и накинутой на плечи красной косынке. Ольга Лаврентьевна напомнила ей скорее пионервожатую, вокруг которой собрался великовозрастный отряд.
— И как у вас тут все уживается… — задумчиво пробормотала она. — И революционеры, и дворяне, и бабки-колдуньи…
— Это ты еще нашего батюшку Зосиму не видела, — отмахнулась Ирина. — Кстати, можем на службу вместе сходить. Там красиво. Пашка им новый аналой подарил.
— Слушаю я тебя, Ира, и ушам своим не верю! На службу…
— Это у меня от местного воздуха, наверное. Ничего, как бригаду толковую найдем и проект подготовим, упорхну, только меня и видели! — мечтательно сказала Ирина. — Но какая тут природа, Глаша! Ты посмотри на меня, — она повернулась к Аглае и вытянула вперед подбородок. — Видишь? Я тут даже не крашусь, представляешь? От солнца, конечно, прячусь и кремами пользуюсь, но румянец свой, не искусственный! Поживешь здесь, тоже красоткой станешь!
— Да уж, — вздохнула Аглая.
Кожа у нее была тонкая, белая, с россыпью нежно-рыжих веснушек. Правда теперь ее лицо украшала целая палитра от розового до фиолетового. Еще пара дней и прибавятся оттенки желтого.
— Сегодня вечером гуляния начнутся, — как ни в чем ни бывало продолжила Ирина. — Сходим?
— Ну… — Аглая нахохлилась. — Даже не знаю…
— А чего тут знать? Все село соберется, песни петь, плясать. А завтра парад мастеров, все дела.
— Я хочу на парад! — заявил Тимофей.
Мужики начали сколачивать что-то вроде помоста или сцены. Работали дружно, умело — сразу ясно, не в первый раз.
— Ну вот и решили! Сейчас отдохнете с дороги, подкрепитесь, а ближе к вечеру я к вам зайду. Завтра Пашка баню истопит, попаримся с тобой! А сегодня гуляем!
— Только недолго, ладно? У Тимофея режим. Ребенок должен ложиться вовремя.
— Господи, какая же ты, Дроздовская, скучная и пресная! Ляжет твой ребенок вовремя, не переживай! — Ирина нажала на клаксон, огласив округу резким громким звуком, от которого даже у Аглаи заложило уши.
— Здрасьте всем, кого не видела! — хохотнула Ирина и тут же получила поддержку Тимофея:
— Здрасьте! Здрасьте! — попугаем заверещал мальчик.
Стоявшие на площади люди обернулись, а Ольга Лаврентьевна, поджав губы, показала кулак.
Глава 6
В своем воображении Аглая рисовала усадьбу по книгам и альбомам, которые попадались ей во время учебы, но увиденное все равно ее впечатлило. Вокруг царило буйство летних красок, но рядом с домом эти краски становились прозрачнее и тише, будто где-то рядом проходила невидимая черта между прошлым и настоящим.
Казалось, щелкни пальцами, и дом оживет, наполнится голосами, светом и запахами. Подъедет экипаж, из которого выйдет прекрасная дама в шляпе и зацокает каблучками по каменным ступеням.
К основному входу вела лестница, которая расходилась надвое, образовывая небольшую площадку. Портик поддерживали четыре обшарпанные колонны, сверху находился довольно внушительный мезонин, а на самой крыше ютилась смотровая башенка с панорамными окнами. Стекол в башенке не было, и птицы свободно влетали и вылетали из-под перекрытий, облюбовав их для своих гнезд.
Усадьба стояла на холме, машину они оставили внизу и поднялись по тропе между цветущих лип.
— Наш дом совсем рядом. Со второго этажа можно увидеть его крышу. Не переживай, никто тебя не побеспокоит, — сказала Ирина.
Они подошли к одноэтажному флигелю, соединенному с усадьбой каменной галереей-коридором. Вход во флигель находился сбоку — возле двери стояла скамейка. Ирина достала ключи, а Аглая прошла чуть вперед, чтобы осмотреть территорию. Тимофей тут же рванул к каменному фонтану, посреди которого возвышалась потемневшая мраморная женская фигура в ниспадающих одеждах и кувшином над головой.
— Удивительно! — воскликнула Аглая. — Здесь все пропитано прошлым. Честно сказать, не думала, что увижу нечто подобное… А какой парк, Ира! Он больше похож на лес!
— Лес совсем близко, — согласилась подруга. — Он подступает, с каждым годом забирая свое. Согласись, есть во всем этом какой-то парадокс. Не все же отдавать на откуп людям? Хотя для нас эта ситуация только в плюс. Когда сделаем ремонт в доме, приведем в порядок и парк. Мы с Павлом прикинули: на втором этаже разместятся пять-шесть номеров. На первом этаже будут большая гостиная, библиотека, столовая и конференц-зал. Можно устраивать выездные совещания и встречи с интересными людьми: с писателями и художниками. И корпоративы. Есть оранжерея, но я не вижу смысла тратить деньги на ее обустройство и содержание, когда вокруг столько природы. Согласись, было бы куда полезнее сделать из нее кинозал.
Аглая провела ладонью по шершавому краю фонтана. Дно покрывала прелая листва, пахнущая одновременно горько и сладко.
Флигель оказался довольно вместительным и состоял из спальни, кабинета, кухоньки и туалета. Аглая была приятно поражена и не стала этого скрывать:
— Ира, это же настоящие хоромы!
— А я что говорила?
— Кто здесь жил раньше? — спросила Аглая, рассматривая полки со старыми книгами, в основном, советскими изданиями с недорогими обложками, тяжелое пресс-папье и бронзовые часы в виде спящего льва.
Ирина замешкалась и, будто нехотя, ответила:
— Наш дед. Это он сделал ремонт и переехал сюда незадолго до того, как… — она распахнула шторы, отчего в воздухе заметались пыльные ворсинки.