В гостиной царил прохладный полумрак и громко тикали массивные бронзовые часы. Стены были оклеены плотными, с золотыми полосками, зелеными обоями. Тяжеловесный книжный шкаф, доверху заполненный книгами, вокруг невероятное количество картин, натюрмортов, эстампов, фарфоровых и глиняных фигурок и фотографий. Кресло-качалка с накинутым на сидение вязаным пледом, круглый табурет перед роялем, засохший розовый букет в керамической вазе и облетевшие рыжеватые лепестки на деревянной, покрытой коричневым лаком этажерке.
Стараясь ничего не задеть, Аглая медленно двигалась по периметру гостиной и рассматривала семейные реликвии Новиковых и Уржумовых, как было написано на обрамленных в стекло, пожелтевших от времени снимках. Один из них ей особенно понравился: на нем была изображена женщина средних лет с пышными, скрепленными на затылке волосами, милой улыбкой и выразительными темными глазами.
Было что-то стремительно ускользающее в ее взгляде. Что-то манящее, упоительное и горьковатое, словно последние дни лета. Или молодости…
Опомнившись, Аглая спешно покинула гостиную и направилась на кухню. Нож и доску обнаружила сразу. Кухня, хоть и небольшая, была светлой и уже пережила ремонт. Аглая с уважением оглядела внушительный немецкий холодильник и стальную микроволновку, взяла необходимое и, бросив взгляд в окно, заметила перед домом Катерину. Приподнявшись на носочках, девушка заглядывала через забор, а затем вдруг вскинулась, будто увидела кого-то, и быстро зашагала вдоль забора, скрывшись за ветками сирени.
А Аглая вернулась на веранду.
Когда она уже занесла нож над огурцом, послышался смех Ирины, а следом мужской голос:
— Иду я и вижу, как какая-то мадам с подбитым глазом развешивает перед флигелем свои труселя! Я ее спрашиваю, вы что здесь делаете? А она мне: живу! Живу, представляете? — Мужчина заразительно расхохотался.
Аглая сразу поняла, кто это.
— Надо выйти. Прямо сейчас, — приказала она себе и одернула занавеску.
Когда она появилась с покрасневшими щеками и зажатым в кулаке ножом, «ковбой» еще смеялся.
— Знакомься, Кирилл, это Аглая, — прикусив цветок маргаритки, проворковала Ирина. — Мадам, как ты выразился, и по совместительству моя давнишняя приятельница.
— М-да, неловко получилось, — Кирилл шмыгнул носом, но Аглая заметила, что он едва сдерживается, чтобы снова не рассмеяться.
Он был чертовски красив. Точеные скулы, волевой подбородок, прямой нос, широкие брови, спортивная фигура. Мечта, а не мужчина.
— Мама, а я тебя потерял! — крикнул из гамака Тимофей.
— Никуда твоя мама не денется, малыш! — ответил Павел откуда-то сверху.
Аглая задрала голову и увидела его на маленьком балкончике второго этажа. Он держал пластинку, поместив ее ребра между раскрытых ладоней.
— Поставлю вам еще один романс, — крикнул он.
— О боже… — поморщилась Ирина. — Паша, умоляю, не надо! Давай что-нибудь современное! Уже скулы сводит, ей-богу!
— Да? Ну, ладно… конечно… Сейчас колонку принесу.
— Глаш, что там с овощами? — поинтересовалась Ирина. — Ты накрыла уже?
— Пять минут.
Аглая вернулась на веранду и, ухватившись за пупырчатый огурец, с размаху отсекла у него хвостик.
— Все к столу! — возвестил Павел, складывая готовый шашлык на широкое блюдо.
— Вы простите меня, не хотел вас обидеть, — сказал Кирилл, когда Аглая направилась мимо него к сыну. — Ну какая из вас мадам, в самом деле.
— Действительно, — усмехнулась она и подхватила Тимофея. — Пойдем помоем руки, малыш.
— Я сам! — заявил Тимофей.
Шашлык получился на славу.
— У вас чудесный дом, — сказала Аглая, ссаживая сына со стула. Тот рвался из-за стола обратно в сад. — Здесь так спокойно. Ощущение, что время остановилось. И эти романсы…
— Это все Пашкина наливка, — рассмеялась Ирина. — Пара глотков, и ты в нирване.
— Кстати, я тут видела Катерину, — вспомнила Аглая.
— Катерину? — сидевший напротив нее Кирилл прижал к губам салфетку.
— Племянница батюшки Зосимы, — легонько ткнула его под локоть Ирина. — Помнишь, мы видели ее возле церкви? Красивая такая? — прищурилась она.
— Ириш, здесь только одна красавица, и это ты.
Аглая подлила себе компота в стакан.
— Голос у нее хрустальный, — поддержал сестру Павел. — Высокого дарования девушка.
— А ты у нас прям специалист, — усмехнулась Ирина. — Уж не за тем ли в церковь зачастил, а? Ну-ка колись, братишка!
Павел поперхнулся.
— Ира, я просто люблю музыку! Не выдумывай!
— Кирилл, а ты как относишься к церковному пению? — Ирина изогнулась в направлении своего избранника, уложив изящный подбородок на ладони.
— Не моя тема, — поморщился Кирилл и положил себе еще порцию мяса.
— Вот и я ничего не понимаю в церковных песнопениях, — Ирина захихикала.
— Красивая, к тому же талантливая… Это большая редкость, — сказала Аглая и тут же пожалела о своих словах, наткнувшись на недовольную гримасу подруги. Стоило придержать язык, напомнила она себе, когда дело касается других женщин, особенно сейчас, когда Ирина распушила хвост перед молодым столичным архитектором.
— Подожди, а где ты ее видела? — переспросила Ирина. — Ты же все время с нами была.
— В окно. Она стояла там, с другой стороны, на главной улице. Вы, наверное, с ней как раз пересеклись, — Аглая посмотрела на Кирилла.
— Никого я не видел, — пожал он плечами. — Или не заметил.
— Да? Наверное, разминулись…
— Наверное, — легко согласился он.
— Просто я подумала, что…
— Глаш, кончай, а? Далась тебе эта Катерина, — сердито перебила ее Ирина. — Как будто поговорить больше не о чем!
— Может, расскажете что-нибудь о себе, Аглая? — предложил Павел. — Вы человек творческий, а это всегда интересно.
— Скажем так, единственное мое достижение на сегодняшний день — это сын Тимофей. А творчество… ну, может быть, когда-нибудь, я снова начну рисовать. Давайте лучше про архитектуру? Кирилл, расскажите, пожалуйста, о вашей работе.
Молодой человек откинулся на спинку стула и, склонив голову, пристально посмотрел на Аглаю.
— А что именно вас интересует?
— Восстановление памятников архитектуры. Это ведь очень важное дело.
— И не дешевое, — ответил Кирилл. — Особенно, для частных владельцев.
— Ничего, мы справимся, правда, Паша? — уверенно заявила Ирина и потрепала брата по плечу.
Тот пододвинул к Аглае тарелку с овощами и зеленью:
— Угощайтесь. Вы совсем ничего не едите.
— Спасибо, но я уже не могу больше. Скажите, Кирилл, а вы уже думали над планом реставрационных работ?