Музыка на площади продолжала играть, но уже негромко, фоном, для настроения. Тимофей увлекся сбором камешков и бродил по песку, оставляя маленькие следы.
Кирилл натянул джинсы, сунул часы в карман и закинул майку на плечо.
— Вы извините, мне надо идти, у меня дела. Дорогу запомнили?
— Да, не потеряюсь.
— Тогда счастливо оставаться! Отдохните хорошенько. А если проголодаетесь, то на площади есть бесплатные угощения.
Аглая почувствовала, как краска стыда заливает ее лицо и шею. Она выдавила из себя спасибо и занялась сыном. Но когда Кирилл, насвистывая, ушел, не удержалась и посмотрела ему вслед. Слишком уж незабываемым было его появление и в усадьбе, и на пляже. Как только его загорелая спина перестала мелькать среди веток, она взяла Тимофея за руку.
Вместе они вошли в воду сначала по щиколотку, а потом чуть глубже. Мальчик выпятил грудь, на тонкой светлой коже выступили мурашки.
— Две минутки, а потом греться, ладно? — строго сказала она.
— Мама, я хочу как дядя!
— Как дядя у тебя пока не получится. — Аглая набрала в ладони воды и осторожно полила на его «куриные» плечики. — Не холодно?
— Нет!
Солнце припекало. Аглая потрогала горячий затылок и с тоской посмотрела на реку. Ну не в нижнем же белье купаться? Надо попросить у Иры хоть какой-нибудь старенький купальник. Она уселась в тень неподалеку от загоравших женщин. Тимофей рыл канавку и был абсолютно счастлив.
«Еще пятнадцать минут и надо уходить, — решила она. — Хорошего помаленьку…»
— …я ее еще молодой женщиной помню, а ты говоришь! — донесся до нее женский голос. — Муж у нее был такой… Вроде видный, а как человек — редкостная сволочь. Я как-то девчонкой еще мимо их дома шла, а он ее по лицу бьет. Ой, и как она его терпела?
— Чего ж терпела-то?
— А кто нас, баб, знает, чего мы терпим? Любила, наверное.
Аглая обхватила колени руками и уткнулась в них подбородком.
— А самое-то ужасное то, что он точно не в себе был…
— Да ну? Это как?
— А так. Мне их соседка рассказывала, что он не просто так в усадьбу-то переехал. Все про какую-то Марьюшку говорил.
— Из местных, что ли?
— Да в том-то и дело, что, вроде, нет.
— Так вроде? Или нет?
— Да кабы кто, знали б, наверное. В селе-то разве что утаишь?
— А эта вон, с ребятенком, не знаешь, чья?
— Не, первый раз вижу.
Аглая поднялась и стряхнув песок, зашагала к сыну.
— Все, милый, нам пора обедать!
— Ну, ма-а-ам!
— Мы еще вернемся. Собирай игрушки.
По дороге в усадьбу она снова и снова прокручивала в голове услышанное на пляже. Что же это получается, Иван Петрович не врал? И в селе знают про призрачную Марьюшку? Вот хоть и жутковато, а все равно интересно…
— Призраков не существует… — пробормотала Аглая и упрямо сжала губы.
Глава 19
Они уже дошли до нужного поворота, когда их окликнули.
— Деда Ваня! — радостно завопил Тимофей.
Подумать только — полчаса мужского внимания, старая удочка и доброе слово — и вот тебя уже записали в "дедушки".
Аглая радости особо не разделяла, потому что чувствовала себя не очень хорошо. Скорее всего, в этом была виновата жара. Хотелось поскорее добраться до флигеля, ополоснуться прохладной водой и просто побыть в тишине. Кажется, она переоценила свои силы, просидев слишком долго на солнцепеке одетой.
— Здравствуйте, Иван Петрович, — поздоровалась она, в тайне надеясь, что старик не попрется с ними в горку. Самим бы доползти. В руках у него была изрядно потрепанная временем матерчатая сумка в серо-фиолетовую клетку, увесисто натянувшая лямки.
— Как хорошо, что я вас встретил! — зачастил Иван Петрович. — Ведь как раз к вам шел, а тут вы! Купаться ходили? Молодцы! Самое время для купания! Вода еще не зацвела, и солнышко ласковое!
Аглая потерла зудящее красное пятно повыше локтя.
— А я купался! — доложил Тимофей и стал махать руками, изображая кроль. — Как выпер... выпер... дежник!
— Ась?.. — опешил старик и удивленно глянул на Аглаю. — Не понял...
— Не обращайте внимания, Иван Петрович, — отмахнулась Аглая. Кажется, гостей не избежать, подумала она и посмотрела на тропу к усадьбе. — Пойдемте?
— Не-не, милая, уж прости, но в другой раз. У меня сейчас гость придет, мне домой надо. Я вот вам, как обещал, ухи малеха отлил в банку и щучьих котлеток пяток завернул, — засуетился он, раскрывая сумку и показывая ее содержимое.
— Да вы что, правда? Ой, даже не знаю... у нас ведь все есть! Так неудобно... — Аглая совершенно растерялась.
— Неудобно, знаешь что? — Иван Петрович кашлянул в кулак и подмигнул Тимофею. — На, мамкин помощник, неси! — протянул он гостинцы, но Аглая перехватила.
— Ему еще рано банки доверять.
— Да ведь как посмотреть! Я вот маленьким-то был, завсегда бате за пивом по выходным бегал. Трехлитровую банку тащил! — поднял он вверх указательный палец. — А тут-то что, ерунда! Литровочка!
— Ой, не доводите до греха, Иван Петрович! — рассмеялась Аглая. — Не дай бог, чтобы мой сын за пивом для меня бегал.
— И то верно, — вздохнул старик. — Ну, побежал я. Ко мне Родька, Родион Михалыч, участковый наш заглянуть должен. Ему, вишь, розетки надо в дому переставить. А чего ж хорошему человеку не помочь, так ли, Тимоша?
— Так! А когда мы на рыбалку пойдем?
Иван Петрович погладил его по волосам.
— Пойдем, даже не сомневайся! Ты котлетки-то сильно не грей, Аглая, они еще теплые. И к ухе я тебе петрушечки положил. Уху-то никакой другой травой портить не надо. Перчику черного разве что добавь. Поняла ли?
— Поняла, — она кивнула и прикусила губу.
— Ну, тады прощевайте! — махнув рукой, развернулся старик.
— Иван Петрович... Погодите!
— Чегой?
Она подошла ближе и, с трудом поборов смущение, попросила:
— Вы участковому только про нас ничего не говорите, ладно? Пожалуйста...
— Да что ты, милая, чего ж я зазря болтать-то буду? Он, ежели что, и сам узнает. А я лишнего никогда не болтаю! Счастливо оставаться!
Аглая хотела сказать ему еще о том, что слышала на пляже, но промолчала. Хватит уже обмусоливать всякие слухи. Важнее, чтобы этот участковый на них глаз не положил. Меньше знает, им спокойнее. Но все равно, надо как-то выпутываться, пока Борис во всесоюзный розыск не подал...
Пока шли в усадьбу, больше никого не встретили. Игрушки Аглая сложила в сумку, Тимофей зевал и тер глаза, тем самым давая надежду на то, что после обеда можно будет отдохнуть.
Пакет с хлебом так и лежал на скамейке. Аглая высыпала крошки у фонтана и с минуту стояла, глядя на аллею. Где-то здесь она видела призрачную фигуру, но сейчас ничто не напоминало об этом. Словно это и правда был всего лишь сон.