— Проходите, не стойте в дверях, — прошептала она.
— Да мы только посмотреть... У меня и платка нет.
— Я вам дам, проходите.
Тимофей ничего не понимал и молча озирался с открытым ртом. Разумеется, хватило его ненадолго.
— Мама, а что это за дядя? Что он говорит? А почему у него дым из сумочки идет? А кто эти картинки нарисовал? А можно мне тоже свечку зажечь?
На них стали оглядываться, и Аглая быстро вывела его из церкви. Катерина как раз подошла к ним с платком в руках.
— Спасибо, мы потом как-нибудь. Он у меня в первый раз. Извините, ради бога! До свидания! — торопливо попрощалась Аглая.
Девушка прикрыла за ними дверь, а она посмотрела на злосчастный искусственный букет, не зная, куда его сунуть. Не тащить же его к Новиковым, в самом деле. И на кладбище не пойдешь, Тимофею там точно делать нечего. Она положила цветы на скамейку и, взяв сына за руку, пошла обратно. Жаль, конечно, что не удалось послушать, как поет Катерина. Да и Павла на службе не было. А это значит... Ровным счетом ничего это не значит, Ирина и правда могла ошибаться касательно его и поповской племянницы. Посмеивается над братом, а лучше бы за своим женихом следила.
Аглая не могла объяснить, с чего опять взъелась на Воронова. Но было в нем что-то такое, что вызывало в ней неконтролируемый прилив желчи. Никогда бы она про себя такое не подумала. а тут... Ну не зависть же в ней проснулась к удачливой и красивой подруге?! Глупость какая!
Аглая остановилась, чтобы перевести дыхание.
— Мама, я устал, — заканючил Тимофей.
— Прости, дорогой. Столько впечатлений за один день, и о чем я только думаю?
— О чем ты думаешь?
— Я думаю, что... — Внезапно в ее мозгу промелькнула мысль, которая заставила Аглаю замереть. Мысль была настолько дикой, что она тут же прогнала ее прочь.
Вокруг стрекотали кузнечики и чирикали воробьи. Легкий ветер обдувал горячие щеки.
— Я думаю, что нам следует поторопиться. Нельзя заставлять себя ждать.
Баня у Новиковых стояла за участком, к ней вела тропинка от задней калитки. В нескольких метрах протекал довольно широкий ручей. С трех сторон ее окружали несколько старых вишневых и сливовых деревьев. Из трубы поднимался дымок, на скамье лежали приготовленные полотенца и халаты.
— Глашка, чего так долго? Я жду, жду! Слушай, а ты ребенка с собой, что ли, потащишь?
— Куда же я его дену? — пожала плечами Аглая.
— Оставь с Пашкой, он присмотрит. А мы с тобой попаримся хорошенько!
Так и порешили, тем более что Тимофей снова залез в гамак и ни в какую не хотел идти мыться. Уж лучше потом, когда баня прогреется, помыть его и отвести в постель.
— Сегодня у нас лазанья, — объявил Павел. — С фаршем и томатным соусом. Озаботился готовкой и даже службу пропустил, — покачал он головой.
— А вы каждый день ходите? — удивленно покосилась на него Аглая.
— Ну, нет, конечно... Тимоша, хочешь яблоко? Идите, Аглая. Я присмотрю за вашим сыном.
Она несколько замешкалась, желая тотчас же спросить у него о рисунке, но Ирина опять окликнула ее, и Аглая отложила эту тему. Но пока шла до бани, ее снова посетила та самая мысль, которая не давала покоя. И опять пришлось приказать себе не лезть в чужие дела.
В бане они с Ириной пробыли не меньше часа, обмазываясь медом и делая маски для волос и лица. Даже березовым веником друг друга похлестали. Потом пили травяной чай со сгущенкой, которую Ира обожала, хоть и редко себе позволяла, блюдя фигуру.
— Знаешь, я все-таки решила поручить проект Кириллу. Сегодня заехала в банк и...
— Ты перевела ему деньги? — почему-то насторожилась Аглая.
— Не все, только свою половину. У него очень много клиентов. А я хочу, чтобы он остался здесь. Ну, ты же понимаешь? — Ирина покусала губу. — У нас все идет к тому, что... — Выдохнув, она мечтательно закатила глаза. — Боже, он такой... Красивый, образованный, тактичный!
— Ир, а вы с ним уже...
— Да! И это было прекрасно!
— А Павел знает?
— Вообще-то я взрослая девочка!
— Нет, я про то, что ты ему деньги перевела?
— Когда Паша увидит, что Кирилл настоящий мастер своего дела, то осознает, что тянуть больше нельзя. Усадьба рассыпается на глазах. Если мы не поторопимся, она превратится в руины. Я знаю, о чем говорю, мне Кира все объяснил.
— А мне он этого не говорил. Мне кажется, ты преувеличиваешь...
— А почему он вообще должен тебе об этом говорить? — Глаза Ирины опасно сверкнули.
— Не должен, конечно... — пошла на попятный Аглая.
— То, что вы были сегодня с ним на пляже, ничего не значит, — припечатала подруга.
— О... прости, я забыла тебе сказать об этом... Он сам пришел, пригласил...
— Не виноватая я, он сам пришел, да, Глаш?
— Ир, ты только не подумай ничего такого, я...
— Вот еще! Я знаю Кирилла, он хотел как-то помочь, только и всего. А вот ты, дорогая, по-моему, положила на него глаз!
— Вовсе нет! С чего ты взяла?
— Я это чувствую! Только попробуй увести его у меня!
— Ира... ты с ума сошла?
— Я тебя предупредила. Ладно, пойдем. Пашка ждет. А мне еще надо волосы высушить и рилсы для подписчиков выложить.
— Хорошо. Можно, я вещи простирну? — Аглая чувствовала, что лицо у нее совершенно красное. И вовсе не от бани.
— В доме есть стиральная машина.
Они в махровых халатах, с тюрбанами на голове, пошли к дому. Потом Аглая вернулась с Тимофеем и хорошенько вымыла его. С собой у нее было сменное нижнее белье, а вот одежду пришлось надеть ту, в которой они пришли. Пока Тимофей обсыхал, она простирнула грязные вещи и развесила на веревке. Пока ужинают, все высохнет. А в машинке можно постирать джинсы. Когда-то все равно придется это сделать. Но таскаться каждый раз с трусами просто неприлично. И вообще, вся эта ситуация становится неприличной.
Как убедить Ирину в том, что Кирилл ей совершенно не интересен как мужчина?! Это же надо такое придумать! С другой стороны, а чего она ждала? Кто-то наболтал о том, что они были на пляже. Ну, были, и что? Она же даже слова сказать не дала о том, что архитектор быстро смылся! Дела у него, видите ли. Теперь, кажется, понятно, что это были за дела...
Павел включил музыку и зажег лампу. Лазанья, с коричневой сырной корочкой, пахла умопомрачительно. Тимофей попросил добавки, чем несказанно обрадовал хозяина. На участок снова пришел рыжий кот Генерал, самым наглым образом потребовал угощения, а потом, виляя хвостом, сыто разлегся под гамаком. Тимофей тут же переключился на него, а Аглая наконец решилась поговорить с Павлом.
— Я нашла один рисунок в той коробке, что вы принесли. Мне он показался немного странным.
— Рисунок? — вскинул брови Павел и улыбнулся. — Если это мой, то ничего загадочного в этом нет. Я далек от живописи. Вы и сами могли в этом убедиться. Да и Иринка не бог весь какой живописец.
— Ну, тогда вы мне просто скажете, что пытались там нарисовать, да?