— Наверное. И что там?
— Я лучше покажу. Сейчас принесу.
Аглая вылезла из-за стола и посмотрела на Ирину. Та записывала видео для подписчиков, красуясь перед камерой телефона и рассказывая о том, как упоительны в России вечера. Вздохнув, Аглая направилась к бане за пакетом. Проверив белье, пошла обратно. Ирина все еще снимала, поворачиваясь то одним боком, то другим. Она была чудо как хороша в белом сарафане на фоне цветущей сирени.
— Вот этот рисунок, — Аглая отдала его Павлу.
— Хм... Честно говоря, никогда его не видел... Но знаете что, моя бабушка, Анна Николаевна, еще давно увлекалась идеей психоанализа через рисунок. Сейчас это сплошь и рядом, а тогда... Возможно, это что-то из тех времен, не знаю. После ее смерти мы ее вещи не трогали. Все кажется, она вернется, — он с грустью улыбнулся. — Я посмотрю в ее бумагах. Вероятно, этот рисунок случайно попал в коробку.
— Тогда понятно. — Аглая поскребла ногтем по столу и подняла на него глаза. — Павел, я, наверное... Нет, я точно лезу не в свое дело, но... Это касается Ирины.
— Что случилось?
— Понимаете, мне кажется... — Аглая поерзала. — Вы только ей не говорите, пожалуйста!
— Раз вы просите, то...
— Мне кажется, что Кирилл Воронов — совсем не тот, за кого себя выдает...
Глава 25
Аглая ощущала себя так, словно изо всех сил пыталась усидеть на двух стульях, которые, к тому же, стояли в полуметре друг от друга. Она страшно переживала за Ирину и боялась, что сделает только хуже. Она уже успела пожалеть, что вообще начала этот разговор. Но удерживать в себе накопившиеся сомнения больше не могла. Поэтому, набравшись смелости и сцепив пальцы между собой, продолжила:
— Вы можете думать обо мне что угодно, я не обижусь. Просто я должна была поделиться с вами своими мыслями. Я очень люблю Иру и благодарна ей... вам... за все, что вы для меня делаете. Но ситуация складывается таким образом, что я не могу молчать. Тем более, что... — она беспомощно оглянулась на подругу.
Держась за руки, Ирина и Тимофей танцевали на лужайке то ли вальс, то ли менуэт. Выглядело это и забавно, и нежно: ее сын старательно отставлял ногу, как его учила Ирина, замысловато взмахивал руками, а рыжий Генерал наблюдал, не сводя с них больших зеленых глаз.
— Послушайте, Аглая, — улыбнулся Павел, — я думаю о вас только хорошее. Поверьте, в нашем доме никто никогда вас не обидит, что бы вы там себе не напридумывали. Моя сестра — прекрасный, но порой совершенно невыносимый человек. Она может ляпнуть что-то, но уже через минуту пожалеет об этом и будет извиняться. Если между вами существуют какие-то непонимания, то...
Аглая вздрогнула:
— Она рассказала вам?
— О чем?
— Да так... Это было давно, мы все выяснили...
— Значит, проблемы больше нет?
— Да, я очень надеюсь, что так и есть, — прерывисто выдохнула Аглая.
Павел потер переносицу, глядя на нее, а затем сказал:
— А насчет Кирилла... У них с Ирочкой возникла взаимная симпатия. Она — взрослый человек. Я не в праве вмешиваться в их отношения. Не скрою, что не испытываю к Воронову сильных чувств, да ведь и не должен. Слишком мало его знаю. Мне достаточно видеть ее счастливую улыбку.
— Вы меня не поняли, — Аглая наклонилась к нему, — я говорю о другом. Я поясню и опять же повторюсь, что могу ошибаться. Мои умозаключения основаны на неочевидных фактах, которые могут показаться вам полнейшей глупостью. Поэтому я и прошу вас ничего не говорить Ире. Если я ошиблась, то об этом будете знать только вы.
— Благодарю за доверие, — Павел качнул головой и тоже посмотрел на сестру. — Так что же такого вас напрягло в Воронове?
Аглая отпила глоток прохладного морса и, стараясь говорить тихо, но внятно, ответила:
— Мне кажется, Кирилл Воронов — самозванец.
— В смысле?..
— Древний архитектор Витрувий говорил, что главное качество архитектора — это ответственность. Строить дома, делать ремонт и придумывать интерьеры безумно интересно. Я и сама хотела этим заниматься. Поэтому изучала, читала, смотрела... Есть клятва Гиппократа, а есть правило архитектора, которое в современной интерпретации звучит как: ответственность, взаимодействие и инициатива. Ведь архитектура — это наука для людей, и она не может существовать без потребителя. Ну, то есть, вы понимаете, о чем я, да? Не о дворцах и памятниках древности, хотя в них ведь тоже люди работают, а иногда и живут... В общем... Наверное, запутала я вас совсем!.. Простите меня...
— Прекратите извиняться! Я все понимаю и согласен с вами.
— Как-то я издалека начала, но это важно! Дело в том, что Воронов же ведет себя так, словно совершенно не заинтересован в работе! Разве такой человек может руководить архитектурным бюро?
— Руководить может и идиот, Аглая. Правда, недолго, — усмехнулся Павел. — Потому что все развалится. Но если у него есть умные помощники, то...
— А его руки? — не отступала Аглая. — Да, сейчас многие пользуются компьютерными программами, но архитектор — это тот же художник! Сколько ему лет? За годы учения у него, как минимум, должна была вырасти мозоль на среднем пальце. Вот такая, видите? — Она показала средний палец правой руки. — И это я уже несколько лет не рисую! А у него совершенно ровные фаланги!
Павел удивленно глянул на собственные пальцы. Вероятно, он часто пользовался ручкой, потому что уплотнение у него тоже присутствовало.
— Знаете, вы мне сейчас напомнили жену Горбатого... — пробормотал он.
— Что? Чью жену?
— Из фильма "Место встречи изменить нельзя". Помните, как она говорит о Шарапове: ты на руки-то его погляди...
— Ах, это... да... — тут же сникла Аглая. Кажется, все ее домыслы действительно не имели под собой явных доказательств. — Честно, я думала, что мое мнение об усадьбе пусть и не станет для него важным, но хотя бы даст мне возможность что-то понять, научиться чему-то... Я почему-то уверена, что вы бы так не поступили, Павел.
Тот не ответил, задумчиво глядя перед собой.
— Собственно, Воронов прав, — кашлянула, сглатывая комок обиды, продолжила Аглая, — почему он должен вообще мне что-то рассказывать и тем более объяснять. Он же такой крутой, столичный профессионал, наверняка богатый... Такие, как он, ездят на фешенебельные курорты. Что он забыл здесь, в Спасском?
— Он сказал, что ищет вдохновение и...
— Хорошо. Тогда почему не рисует? Не делает пометки, не интересуется тем, что важно вам, его заказчикам?
— Ну, мы еще не заказчики. Это дорогое удовольствие...
— Потенциальным заказчикам. — Аглая помолчала. — И он рассчитывает на то, что вы отдадите ему заказ. Хотя мог бы найти другой, гораздо быстрее и перспективнее...
— Что ж, вероятно, моя сестра ему дороже, чем профессиональные успехи и достаток.
— Достаток, — прикусила губу Аглая. — Ну да, конечно... Тут не поспоришь... Взять, хотя бы, его часы...