Аглая вскинула брови и выпучила глаза. Их разговор был похож на общение больного с психиатром. Вот только у кого была какая роль, она еще не определила.
— Мне хотелось как-то завуалировать... — продолжил Новиков. — Ну, чтобы она не заподозрила, что я имею какие-то претензии к Воронову, — Павел покраснел еще больше. — То есть я решил поговорить с ним напрямик, когда он придет, выяснить у него, как он относится к Ирочке. Вы же понимаете, как для меня это важно...
— Павел, а можно покороче? — перебила его Аглая, глянув в сторону мелькнувшего в кустах рыжего хвоста. А затем гаркнула: — Тима, а ну подойди ко мне и иди рядом, пожалуйста! — От всей этой нервотрепки в ее голосе зазвенели стальные нотки.
Павел вздрогнул и заговорил быстрее:
— Да-да-да... Ирочка стала ему звонить, но он не брал трубку. Нет, даже не так... Его телефон, он... как это... не работал... Вне зоны... абонент не абонент... Она много раз звонила по громкой связи! Я все слышал. А потом она ушла, и я сразу понял, что к нему. Но не стал ее останавливать. Подумал, что это неправильно: вот так сразу вываливать на нее наш с вами разговор. Ведь если бы они пришли к нам вдвоем, то я бы поговорил с ним. А тут... мало ли, телефон разрядился, да?
Аглая покачала головой. Догадка крутилась у нее на языке, но она не стала ее озвучивать, а просто спросила:
— И где Ира сейчас?
— Она дома. Закрылась в своей комнате. Я стучался, просил ее выйти, но она послала меня...
— Ко мне?
— Нет, послала в том смысле, что... — он сделал неопределенный жест рукой и снова вздохнул. — И тогда я понял, что произошло что-то очень неприятное... Поэтому и пошел к вам. Вдруг можно как-то, не знаю... исправить?
— Павел, скажите, — Аглая замялась, — а сколько Ирина могла или... хотела потратить на услуги Воронова?
— Мы говорили об этом, я отказался. Не могу же я вот так сразу отдать кучу денег первому попавшемуся архитектору?
— Кучу? — ахнула Аглая. — Но Ира ведь могла отдать свою половину, так?
Павел приоткрыл рот, потом закрыл и прижал платок к правому виску.
— А почему вы спрашиваете? Вы что же, считаете, что...
Аглая подняла сына и зажала его подмышкой. Мальчик желал свободы, поэтому стал извиваться и хохотать.
— Вы думаете, она могла это сделать? — заглянул в ее лицо Павел. — Это же глупо! У нас совместный счет, созданный специально для восстановления усадьбы, но... — Теперь он прижал платок к подбородку. — Вы хотите сказать, что она... О... Вы что-то знаете?!
— А что вы хотели выяснить с помощью участкового? — оттягивая признание, задала Аглая встречный вопрос.
— Хотел попросить его пробить этого Воронова по своим каналам, но теперь, кажется, мне все стало ясно... Господи, бедная Ирочка!..
— Определенно, вы оба стали беднее на энную сумму, — Аглая поставила Тимофея на ноги. — Полагаю, надо писать заявление о мошенничестве.
— Надо... — упавшим голосом подтвердил Павел. — Ну, Ирка... Вот что, я вас провожу к участковому, вы ему расскажете обо всем, а я вернусь домой и приведу ее.
— Даже не знаю, — с сомнением посмотрела на него Аглая. Идти к участковому ей очень не хотелось, но ее догадка, по всей видимости, переросла в разряд уголовного дела, поэтому деваться было некуда. Она — свидетель, нравится ей это или нет.
Над дверью одноэтажного кирпичного дома висела табличка «Участковый пункт полиции». Павел открыл дверь, пропуская Аглаю и Тимофея, и сказал напоследок:
— Вы тут пока ему все расскажите. А я скоро вернусь.
Теперь Павел выглядел куда более решительным, чем полчаса назад.
— А как его зовут?
— Родион Михайлович.
— Ладно, я попробую...
С минуту она стояла перед дверью, а затем толкнула ее:
— Можно?
— Да, входите! Я вас в окно видел.
— Мама, а мы куда пришли? Пошли купаться! — потащил ее обратно к выходу Тимофей.
— Обязательно пойдем, только попозже, ладно? Мы пришли в полицию.
— В полицию? — округлил глаза мальчик. — А зачем?
— Потом расскажу! — шикнула она и втолкнула его вперед себя. — Здравствуйте, а...
Покрутив головой, она наконец увидела участкового, который заваривал чай в углу кабинета. Увидела и замерла, вновь испытывая то же самое странное ощущение внутри, как и тогда, на дороге.
Мужчина обернулся, перевел взгляд на мальчика, а затем снова посмотрел на нее. Губы у него чуть дрогнули в улыбке, но глаза оставались внимательными и немного суровыми. Возможно, из-за глубокой вертикальной морщинки между густыми бровями.
— Дядя, а ты правда полицейский? — Тимофей прижался щекой к бедру Аглаи, обхватив ее ногу обеими руками.
— Да. — Улыбка стала шире. — Меня зовут Родионом Михайловичем. А тебя как?
— Тимофей. А мы сегодня с Генералом спали!
— Вы извините, тут такое дело... — Аглая вспыхнула и попыталась сделать шаг, но сын накрепко припечатался к ее ноге и не отпускал.
— Присаживайтесь. — Мужчина кивнул на стул. — Сейчас чай заварится. Пряники будете?
— Я буду! — выставил ладошку Тимофей. — А у тебя есть пистолет?
— Тимоша, я тебя чему учила? — одернула его Аглая.
Мальчик поднял на нее ясные глаза и задумался. Пользуясь моментом, она подхватила его на руки, а затем усадила на стул. Сама села на другой.
— Вы любите покрепче? — спросил участковый.
— Что? А... любой!
Он разлил чай в стаканы в подстаканниках и понес их к столу. Аглая сразу заметила, что мужчина заметно хромает на левую ногу, что волосы на его затылке немного топорщатся, и что рубашка на нем чистая и выглаженная. Даже стрелки на рукавах и брюках отутюжены. Она не понимала, зачем ей вся эта информация, но каждая деталь почему-то была для нее важна.
— А почему Павел не зашел? — придвинул к ней стакан участковый.
— Он придет. Скоро.
Мужчина принес тарелку с пряниками. Тимофей тут же заграбастал две штуки и теперь с аппетитом уминал за обе щеки.
— Я не совсем понял, что он от меня хотел.
— Да, тут такая ситуация... Павел, конечно, растерян, — кивнула Аглая.
— А вы?
— Я? — она отвела глаза и повторила фразу Новикова: — Очень щепетильное дело.
— С щепетильными делами тоже нужно разбираться, не так ли?
— Так! — заявил Тимофей и потянулся за следующим пряником.
Глава 30
Наступила короткая пауза, нарушаемая лишь тихими, едва различимыми голосами по радио. Аглая поискала глазами радиоточку просто для того, чтобы убедиться, что ей опять не мерещится. И действительно, радио присутствовало: висело на стене, как раз над "чайным" столиком. Такое же древнее, как и обои в кабинете. Она немного расслабилась, но когда наткнулась на изучающий взгляд участкового, снова ощутила, как внутри растет напряжение. Все-таки зря Павел ушел, лучше бы побыл рядом, пока она будет пытаться не выглядеть идиоткой.