— Что наладится? Что? — Откинув с головы плед, Ирина уставилась на нее через щелочки опухших глаз. Выглядела она неважно, но все равно лучше, чем когда бросалась на нее в кабинете участкового. — Знаешь, кто я? Я — пустое место!
— Какое же ты пустое место, — Аглая подошла и погладила ее по голове. — Ты — сестра Павла, ты — моя подруга. Единственный человек, к которому я могла обратиться. Ты помогла нам с Тимошей.
— Я — дрянь! — прошипела она и снова накрылась с головой.
Аглая потянула за край пледа.
— Не смотри на меня! Я страшная! — взбрыкнула Ирина.
— Ты красивая. Тебе это любой скажет. — Аглая прикусила губу. Но, как говорится, слово не воробей.
— Любой, ага! — Ирина вскочила, села, но из своего кокона так и не вылезла. — Особенно этот... Кобылицин или... как его там... О-о-о... — Она стала раскачиваться из стороны в сторону, оглашая комнату завываниями.
— Ир, аферисты тоже люди. Мне кажется, он в тебя влюбился по-настоящему. Вот только жениться он бы не смог, потому что выдавал себя за другого. — Аглая втянула голову в плечи, ожидая новой вспышки гнева.
Но Ирина затихла и шмыгнула носом.
— Это ты меня так успокаиваешь, что ли, Дроздовская? — прогундосила она.
— Чем богаты, — Аглая развела руками. Отступать было некуда. Поэтому она с жаром продолжила: — Ну, прости ты меня! Я ведь хотела как лучше! Откуда я могла знать, что так получится?
— Да уж... — Ирина чуть приспустила плед и вытянула ноги. — Ладно, ты тоже прости меня...
— Я уже все забыла!
— А я нет... — Всхлипнув пару раз, Ирина вдруг разрыдалась. — Какая же я га-а-адина!
— Да что ж ты... Ира! — Аглая залезла на кровать и, обхватив ее руками, прижала к себе. — Миленькая моя, родненькая, ну перестань! Ты ни в чем не виновата! А этот козел свое получит!
— Ну почему-у-у, почему-у-у у меня ничего не получа-а-а-ется?
— Все у тебя получится, точно тебе говорю! Ну, посмотри, я же думала, у меня ничегошеньки нет! А ведь есть! Тимошка есть, ты! И мама есть! Ну, она, конечно, своей жизнью живет, но ведь есть же!
— Борька твой — козлина!
— Еще какой!
— Ты прости меня, Глаша! Мне тебе сразу надо было сказать, а я...
— Что сказать? Чтобы я за него замуж не выходила? Так бы я тебя тогда и послушала, ага! Нет, моя хорошая, — покачала головой Аглая, — не послушала бы!
— А если бы ты узнала, что я с ним... — еле слышно прошептала Ирина.
Аглая даже дышать перестала.
— Что молчишь? — спросила Ирина. — Давай, скажи, что я дрянь!
— Ир, ты это сейчас придумала, да? Впрочем... Это уже неважно. Даже если это правда.
— Я не придумала, Глаш. После того знакомства мы с ним встречались несколько раз. Он твои картины у меня увидел и спросил твой номер телефона, чтобы купить. Для матери, кажется. Я ведь про тебя ему рассказала, что ты одна живешь и с кваса на хлеб перебиваешься. Думала, лишние деньги тебе не помешают. А он... А потом ты...
— Значит, ты его отпустила? Ко мне?
Ирина кивнула.
— Прости меня, Глашка...
— Ирка, надо что-то с этим делать...
— С чем? — Ирина испуганно захлопала слипшимися ресницами.
— С тем, что нам с тобой одни козлы попадаются. Может, и правда, к бабке сходить? Козлиный венец с себя снять?
Ирина мотнула головой, икнула, а затем расхохоталась.
— К-козлиный венец?! Ха-ха!
— Ага, он самый! — подхватила ее смех Аглая. — Помнишь, ты про бабку говорила? Которая в лесу живет?
— Да это я слышала, а сама не видела, — вытирая глаза, ответила Ирина.
— Справимся, Ир! Обязательно справимся! Без всяких бабок! Пойдем, я тебя умою. И станешь ты у нас опять звездой.
Аглая помогла подруге вымыть и высушить волосы. Потом принесла в комнату свежезаваренный чай и сидела с ней, пока Ирина не начала зевать. Уложив ее, она закрыла окно и укрыла ее одеялом. Поцеловав на прощание в щеку, обещала прийти утром и пожелала спокойной ночи, хотя до ночи оставалось еще несколько часов.
Закрыв за собой дверь, она с легким сердцем вернулась на кухню, чтобы помыть посуду. С улицы раздавался смех. Павел вел себя как ребенок.
Аглая вновь воскресила в памяти недавнее признание Ирины. Дело прошлое, обе они пострадали от рук нечистоплотных мужчин, но это ведь не значит, что жизнь кончилась. Когда-нибудь и на их улице будет праздник...
Она вышла на улицу и села в беседке, наблюдая за тем, как взрослый мужчина и маленький мальчик ловят на палки пластиковое кольцо.
— Представляете, нашел в шкафу! — запыхавшись, крикнул ей Павел. — Игра называется «серсо»! Как Иришка?
— Уснула!
— Хорошо! Очень хорошо, Аглая! Спасибо вам! Ох, я пропустил подачу! — Павел дернулся в сторону и едва не упал.
Тимофей изобразил танец победы, который больше был похож на пляски туземцев.
— Оставайтесь у нас, — предложил Павел. — В большой комнате есть раскладной диван.
Она задумалась.
Где-то вдалеке загрохотал гром.
Столько всего произошло за эти дни, что, кажется, время растянулось, вместив в себя такое огромное количество событий. Никогда прежде она не чувствовала столько противоречивых эмоций. Все в ней смешалось: и страх, и обиды, и жалость, и восторг. И все благодаря... призраку! Именно его появление будто разбудило ее от многолетнего мучительного сна.
— Спасибо, Павел, но мы пойдем к себе. То есть... — Аглая смутилась.
— Как скажете. А я хочу сегодня бабушкины дневники и бумаги разобрать. Не дает мне покоя тот рисунок, что вы принесли.
Аглая снова задумалась. Очень хотелось обнаружить эту связь между ней, ее снами, происходящим в усадьбе и призрачной девушкой, которая так напоминала ей Катерину. Вот только была ли она, эта связь? Не рождены ли ее мысли и видения тем напряжением, что скопилось внутри? Рассказами, что она услышала от местных? Или от ее собственных фантазий, что требовали выхода в творчестве?
Она спустилась с веранды и решила прогуляться до бани. А затем вернуться и пойти с Тимофеем в усадьбу. Воздух был теплым и немного липким, совсем не таким как на холме. Весь дневной жар стек в низину и за ночь должен был превратиться в густой туман. Но если будет гроза, все вокруг очистится и задышит полной грудью.
Сев на лавочку возле бани, Аглая положила руки на колени и закрыла глаза. Гудел шмель, пахло травой и речной водой. Постепенно гудение переросло в шум листвы, послышался стук дятла и голосок кукушки... Аглая вдруг оказалась посреди цветущего луга, вокруг которого вырос непроходимый лес...
Она вздрогнула и открыла глаза. Приложив руку к груди, огляделась. Нет, не видать отсюда леса, но его звуки все еще звучат как наяву...
Пока шла обратно, Аглая размышляла о том, что нужно рассказать Павлу о своих видениях. Просто поделиться тем, что не дает ей покоя. Вот только поймет ли он ее?
— Сегодня я разговаривала с отцом Зосимой о призраках, — сказала она, когда он, уставший от игр, уселся в плетеное кресло и вытирал вспотевший лоб. Тимофей «охотился» на Генерала, стараясь подкрасться к коту по-пластунски. Кот игру принял и делал вид, что не замечает охотника.