— Ее не в чем обвинять. Это был несчастный случай.
— Вот и хорошо! — Ирина пододвинула к себе кастрюльку с кашей и сунула в нее ложку. Но потом спросила: — Ты ребенку отложила каши? Нет? Так я и думала! Где тут у вас тарелки?
Родион выдал ей требуемое и налил в чайник свежей воды.
— Надо Паше позвонить, пусть приготовит для вас с Тимошей комнату. И баню затопит. Нам, Глашка, надо хорошенько отмыться от всей этой жуткой истории. Сейчас поем, и пойдем к нам!
— Сейчас? — Родион бросил на Аглаю странный взгляд.
— Ириш, ты иди, а мы потом, ладно? Мне еще нужно кое-что с Родионом Михайловичем обсудить. Да и Тимоша еще не встал.
— А, поняла. Ладно. Как будешь готова, сразу к нам. И вы тоже приходите, Родион... Михайлович, — с интересом покосилась она на мужчину и закрутила на палец локон.
— Всенепременно, — усмехнулся он.
Глава 45
— Интересная у вас подруга, — заметил Родион, складывая грязную посуду в раковину.
— Я помою, — остановила его Аглая, включила воду и усмехнулась его словам. Интересная, да. Она вспомнила их недавнюю размолвку с Ирой и, прислушавшись к себе, поняла, что в отношении Новиковой ничего не изменилось. Она будто заранее прощала ей любую грубость. Наверное, это было неправильно, но ничего поделать Аглая с собой не могла. Было в Ирине что-то настоящее, живое, непосредственное и... трогательное, несмотря на бойкий характер. Как художник, Аглая видела ее взбалмошной девочкой с капризным ртом, которая притащила домой больную дворняжку с заявлением, что та будет жить в ее комнате и спать в ее постели. Женщина — праздник с глубоко запрятанными болезненными комплексами, вот кем была ее подруга. — Я Иру знаю с юности, она, конечно, своеобразный человек, но добрый...
— Где-то в глубине души, да? — Родион стоял напротив, облокотившись на подоконник, и смотрел на нее.
Аглая сполоснула тарелку и положила ее на разложенное полотенце. От нее не укрылось, с какой интонацией он задал вопрос.
— Вы ее не знаете так, как знаю я, — напряглась она. Проще было бы думать, что за этим стоял мужской интерес, ведь даже в пижаме и с "гнездом" на голове Ирина могла произвести впечатление. Однако здесь было что-то иное.
— Вы простите, Аглая, что я так реагирую, — моментально считал ее состояние Родион. — Просто возникла мысль, которая не дает мне покоя. Если вы не сообщали вашему мужу о том, где находитесь, а ваш телефон отключен, то как он узнал, что вы с сыном живете в Спасском?
— Я не знаю... — Аглая отвела глаза и закрутила кран. Стоило признать, что других вариантов она и сама не видела. Павел с Борисом не знаком, а больше никому и дела нет до ее семейных неурядиц. И все же Ирина не так глупа, чтобы мстить ей подобным образом. Все равно правда вылезет наружу. Особенно, если заглянуть в телефон к Борису. Если, правда, он не удалил переписку или историю звонков.
Нет, как бы там ни было, она не станет ни проверять, ни спрашивать об этом подругу. Потому что тогда их дружбе настанет конец. Не то чтобы она не сможет простить ее, сама Ирина никогда больше не посмотрит на нее так, как смотрела совсем недавно, узнав о трагедии, которая произошла в их усадьбе.
— Ирина знала вашего мужа? — не отступал Родион.
— Мне кажется, не стоит вообще говорить об этом... — пробормотала Аглая. — Пожалуйста!
— Она его знала, — хмыкнул Родион и сложил руки на груди. — А вы боитесь потерять подругу.
— Да. Боюсь. — Аглая вздернула подбородок.
— Что ж, если Ирина действительно сделала это, то она — прекрасная актриса. Чтобы так разыграть участие и беспокойство, нужен талант.
— То, что она актриса, это известный факт, — упрямо заявила Аглая. — Но повторюсь, что предпочту незнание предательству. И все равно я не верю в то, что она это сделала. Чувствую, Ира не виновата! — Приложив руку к груди, она вздохнула.
Родион не стал ее убеждать и спорить, за это она была ему благодарна. И хоть червячок сомнений все еще шевелился в ее сердце, Аглая постаралась не обращать на него внимания. Попросила бумагу и карандаш, решив, что не стоит откладывать задуманное на потом. Когда проснется Тимоша, будет уже не до того. А ей хотелось продлить это время с Родионом. Быть с ним рядом и вспыхивать колкими мурашками, когда он вот так смотрит на нее, пронзительно и понимающе...
Карандаш заскользил по бумаге, и вскоре Аглая полностью отдалась процессу. Удивительно, как рождается созданный памятью рисунок. Она удивлялась самой себе и тому, с какой точностью запомнились ей детали, о которых она даже не упоминала: вплетенная в косу ленточка, изгиб тоненькой брови, упрямые складочки возле уголков бледных губ. Девушка-призрак в длинном платье со взглядом умудренной жизнью женщины... На вид ей могло быть лет пятнадцать, может, двадцать, но ее глаза говорили об обратном. Аглая решила, что страх изменил ее восприятие, однако менять ничего не стала.
С перстнем вышло тоже не просто. Форму и размер она изобразила сразу, а вот вензель со сложной монограммой из непонятных знаков, выгравированных на черном камне, лишь схематично. Борис никогда не снимал кольца, чтобы она могла разглядеть его в подробностях, а потом, когда родился их сын, стало вообще не до того.
О том, что Тимофей проснулся, объявил пес. Он просунул голову в дверную щель, деликатно гавкнул и, цокая когтями по полу, опять скрылся в коридоре. И уж только потом из спальни раздался громкий крик:
— Мама!
— Иду! — Аглая подняла голову и увидела глаза Родиона. Все это время он просидел за столом, внимательно наблюдая за ее действиями. И теперь смотрел на нее, не скрывая восхищения. — Вот, как-то так... — развернула она листки.
— Идите, я посмотрю! — сказал он, осторожно приподняв первый рисунок за кончики.
В дверях Аглая обернулась, все еще до конца не веря в то, с каким поистине детским восторгом этот мужчина реагировал на нее работу. Так недолго и звездной болезнью заболеть, решила она.
— Мама, мы где? — Тимофей стоял посреди кровати и оглядывался по сторонам.
— У дяди Родиона, ты забыл?
— А... а почему мы у дяди Родиона? — мягко обнял он ее за шею теплыми руками.
— Потому что... — Аглая потерла лоб и поцеловала сына в пухлую щеку. — Я тебе потом расскажу, ладно? Сначала надо позавтракать, умыться...
— Мама, надо сначала умыться, а потом завтракать! Ты мою куклу опять потеряла?
— Угу, — кивнула Аглая и взяла Тимофея на руки.
— Но ты же ее найдешь? — развернул он ее лицо к себе.
— Конечно, найду. Не переживай.
— Мы сегодня куда пойдем?
— В гости к дяде Паше и тете Ире.
Скрипнула дверь. Мальчик выглянул из-за ее плеча и помахал ладошкой:
— Костя, привет! Пойдешь с нами в гости? Я тебя с Генералом познакомлю! Он красивый и у него рыжий хвост!