Усадьба. Дивное место! Когда Саша сказал мне о том, что он потомок Уржумовых, я была поражена. Он совершенно горд этим, а ведь еще какое-то время назад люди скрывали свое происхождение. До сих пор не знаю, как на это реагировать. Сама-то я из простых, о чем он мне всегда напоминает. Странно, мне не обидно, но как-то очень болезненно. Будто он провел черту между нами, через которую я не имею права переступить. Да и не хочу уже... Живу ради детей, к которым он, к слову, относится не лучшим образом. Объясняет это тем, что раньше так и воспитывали. Пыталась возражать, ведь сейчас не те времена! Все люди равны! А он мне: есть ровнее.
...в местной школе детей немного. Восьмилетка. Саша-маленький быстро обвыкся, у него появились друзья. Но отец отругал его, называя мальчишек оборванцами. Не могу даже писать об этом, задыхаюсь от осознания его грубости. Как я вообще могла... (зачеркнуто)
Маруся его боится, жмется ко мне, когда приезжает отец. Она у меня хорошенькая, глаз не оторвать. Вот бы у нее родилась доченька! Очень этого хочу! А от Сашеньки жду когда-нибудь сыночка. Впрочем, мечтаю только об одном: чтобы мои дети были счастливы. Чтобы им достались спокойные, умные, рассудительные избранники. Главное, любящие... Сама я уже и не знаю, что чувствую...»
Потом были большие перерывы в записях: от нескольких месяцев до лет. И во всем, о чем писала Анна Николаевна, сквозила какая-то неизбывная тоска. Аглая утирала слезы, сравнивая свою жизнь с ее, и находила множество похожих моментов. Что ж, родителям Павла и Ирины повезло, они создали семьи рано, вероятно, желая поскорее дистанцироваться. Об этом Новикова писала без прикрас. Ее муж устраивал скандалы, требовал от детей повиновения и запрещал отношения. Но те сделали по-своему, и Анна Николаевна старалась поддерживать молодые семьи, выкраивая деньги из своей небольшой зарплаты. Ее муж требовал полного отчета по расходам и устраивал ежевечерние разборки.
У него появился автомобиль, и теперь он приезжал в любое время. Иногда с нужными людьми, с которыми подолгу парился в бане и устраивал пьяные посиделки. В трудные девяностые его жизнь практически не изменилась, в доме всегда были продукты и спиртное. Но без его ведома Анна Николаевна не могла распоряжаться содержимым кладовок. Вот и получалось, что даже родным детям она отправляла то, что ей приносили сельчане.
Когда Новиков вышел на пенсию, то занялся обустройством усадьбы. Ему помогли оформить ее на себя. Тогда не было никаких аукционов, многое отдавали за бесценок.
«...однажды я увидела во сне ту девушку, которую встретила много лет назад. Удивительно! Сейчас так много пишут о разных мистических вещах. И не только о них. Страна изменилась, люди стали другими. В журналы и газеты стыдно заглянуть. Не понимаю, что происходит... Очень переживаю за детей. Пашенька родился слабеньким, у него косит левый глазик. Ходит с повязкой. Смеется, говорит: я пират! Они живут бедно, но Шура, сынок, берется за любую работу. Образование теперь не значит ничего, а ведь он очень талантливый мальчик! Хочет организовать швейный цех, его жена Тая - мастерица, золотые руки. Но я очень за них боюсь. На улицах стреляют, откуда-то взялись бандиты. Куда мы идем?!
...Марусечка беременна! Девочка моя очень похудела. Мне принесли двух кур. У годовалого малыша развился стеноз гортани из-за ангины. Пришлось делать трахеостомию. Скорая приехала только через четыре часа, забрали в город. Слава богу, все обошлось! А кур я Маруське передала через родителей ребенка. Так они ей еще и банки отвезли с огурцами и капустой. Муж у Маруськи еще студент, подрабатывает по ночам в ларьке. Сам он из Воронежа, из многодетной семьи. Не высыпается, бледный, тоже худой, но любит ее сильно. Живут у моей подруги, у нее после смерти матери осталась квартира. Продавать глупо, деньги разлетятся моментально. А ребята у меня хозяйственные, обои новые поклеили, на рынке купили. На все стены не хватило, закрыли шкафом. Зато светло и чисто.
Так вот о той девушке... пишу, а она как живая перед глазами! Потом она мне еще несколько раз снилась. И я уже стала понимать (не знаю, как объяснить), что является она ко мне тогда, когда должно случиться что-то важное. Как с этим ребенком, например. Я уже спала, а тут подхватилась, оделась. На улицу вышла. Осень, дождик моросит. Гляжу, женщина бежит. Пошла к ней навстречу. Задохнулся бы ребеночек, еще несколько минут и все! Слезы у меня от всей этой истории до сих пор...
И потом еще было всякое... К Марусе я уехала после такого же сна. До родов еще две недели было. Стучу, не открывает. Знаю, что дома, куда выходить? На улице гололед. Я к соседям, вскрыли дверь, а моя девочка корчится возле дивана. Телефонов-то тогда не было. Муж на учебе. В общем, поймали машину, увезли ее в роддом. Слава богу и хорошим людям! Родилась наша Ирочка!
А дома меня уж ждали. Как он орал... ударил по лицу... Что же это, господи? Сумасшествие?
...по селу идут разговоры. Люди смотрят на меня, шепчутся. Все из-за него. На чужой роток, как известно, не накинешь платок, но дело в том, что я сама не знаю, зачем он выдумал эту Марьюшку. Единственное, что приходит на ум, так это то, что он болен...
...в ту ночь она опять явилась ко мне во сне. А накануне я нашла в своей комнате соломенную куклу. Откуда она там взялась? Внуки уехали за день до этого. Ирочка опять плакала, у Пашеньки появился нервный тик. Приезжают из-за меня, знают, как я их люблю. Маруся и Сашенька говорят, чтобы я уходила. А я не могу, обещала ведь и в горе, и в радости... Хотела уговорить его показаться психиатру, но не успела...»
Тимофей заворочался, а затем провел пальчиком по спине Аглаи:
— Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы...
— Проснулся, мой хороший! — обняла она сына.
— Мама, я тебя люблю! Давай здесь останемся жить?
— У тети Иры?
— Ну, вообще, здесь! Я не хочу обратно. И к папе не хочу...
Глава 50
— Милый мой, любимый мальчик, — Аглая сжала сына так крепко, что он недовольно пискнул. Она ослабила руки. — Мы не вернемся, потому что... понимаешь, папы больше нет... Он...
От напряжения у нее закружилась голова. Но сказать Тимофею о том, что произошло, надо, раз уж начала.
— Твой папа умер, сынок...
Мальчик замер, а потом поднял на нее удивленные глаза:
— Почему?
— Несчастный случай. Он упал и сильно ушибся.
Про молнию она решила ничего не говорить.
— Откуда упал?
— С крыши.
Тимофей нахмурил брови, ожидая продолжения.