— Так у меня в машине ящик с едой! В магазин заехал, шоколадных яиц с сюрпризами Тимошке купил. Ему ведь можно?
— Можно, только осторожно.
— Тогда поехали? Может, еще искупаться успеем!
Близко они друг к другу! Так близко, что даже не верится! И скрывать не получается. Да и стоит ли скрывать, все уже и так обо всем догадываются. Как в песне: от людей на деревне не спрячешься. А они и не прячутся.
Во флигеле Аглая вымыла руки и умылась. Прошлась по комнатам, а потом остановилась у окна. Июль... как же быстро летит время! Нельзя его упускать, нужно быть счастливым прямо сейчас!
— Кто же ты?.. — прошептала она, обращаясь к призрачной девушке. — Дай знак, что ты мне не привиделась! Я буду знать, что ты где-то рядом!
Никто ей не ответил, лишь маленькая синичка вдруг села на ветку и затрепетала крылышками...
— Я машину внизу оставил. Сначала за Тимошей зайдем, а потом сразу поедем, хорошо? Это тебе, — протянул ей букет васильков Родион.
— Спасибо! — Покраснев, Аглая коснулась синих махровых соцветий губами.
Так они и шли до библиотеки рядом, раскланиваясь с местными, которые провожали их долгими понимающими взглядами и улыбками.
— Погоди здесь, я Тимошу заберу, — попросила Аглая.
Легкая занавеска, закрывавшая дверной проход библиотеки, колыхалась от ветра.
— Тетя Оля, а кто главнее: леший или шишимора?
Аглая улыбнулась, услышав звонкий голосок сына.
— Так ведь лешего потому и зовут лесным царем, что он главный!
— А почему тогда он шишимору боится? Все боятся шишимору! Мне деда Ваня сказал!
— А ты больше деда Ваню слушай, он тебе еще и не такое расскажет!
— Да? Круто! Тетя Оля, а ты, получается, какая шишимора? Сельская?
— Чего?! Это что еще за глупости?
— Деда Ваня сказал… Тебя же тоже все боятся!
— Ах, он такой-рассякой! Ну я ему…
— А рассякой это какой?
Давясь от смеха, Аглая нырнула за занавеску и с несвойственной ей писклявостью протараторила:
— Ольга Лаврентьевна, доброго вам денечка! А я за Тимошей. Спасибо вам огромное за помощь! Вы только скажите, если он вам мешает, я тогда его с собой на работу буду брать!
— Чегой-то он мне мешает? — хмыкнув, передернула плечами женщина. — И не мешает вовсе. Иди, Тимоша! А деду Ване скажи… Скажи, что он лешак облезлый!
— Вау! — от восторга мальчик даже подскочил на месте, а Аглая прыснула в ладонь.
— Всего доброго, Ольга Лаврентьевна, до завтра! — подтолкнув сына на улицу, она выскочила за ним.
— Чего это вы такие смешливые? — удивился Родион.
— Ой, я тебе потом расскажу! — замахала на него Аглая.
— Дядя Родя, а ты знаешь, кто такой лешак облезлый? А я знаю! — хитро прищурился Тимофей.
— Да, кажись, и я догадываюсь, — вскинув брови, кивнул Родион.
Эпилог
— Дядя Родя, а ты мне дашь порулить? — Тимофей обхватил Белозерова со спины за шею, встав на заднее сидение.
— А ну-ка сядь! — шикнула на него Аглая.
— Тимоша, сядь! — поддержал ее Родион.
Ехали они медленно, но дорога была узкая, да еще и с высокой колеей посередине.
— Надо детское кресло установить. В город поедем или еще куда, без него никак.
— Я уже большой! — наморщил нос мальчик.
— Есть правила, и если я их нарушу, меня накажут, — строго ответил Родион.
Тимофей моргнул длинными ресницам, но тут же расцепил руки. Сел к окошку и закрепил ремень. Аглая бросила на Родиона быстрый взгляд: вот умеет он доносить свои мысли без уговоров и ругани, и Тимоша его слушается. Спокойный, уверенный, добрый...
— Все хорошо? — почувствовав ее взгляд, улыбнулся Родион.
— Да. — Она приложила ладонь к стеклу. Окна не открывали, чтобы не надышаться пыли. — День сегодня какой-то особенный, тебе не кажется?
— Для меня теперь любой день особенный, — прозвучало в ответ. — Я для бани место расчистил, осталось сруб поставить. Зайдешь посмотреть?
— Зайду. И когда только успел?
— Короткими перебежками. Хочу до осени доделать.
— Почему до осени?
Машину немного занесло вправо, и Родион обхватил ее руку горячей ладонью.
— Потом скажу.
— Когда?
— Скоро!
Аглая прикусила щуку изнутри, но улыбка все равно становилась все шире и шире.
Они объехали холм и остановили машину под раскидистой рябиной.
— Тимоша, отстегивайся! — скомандовал Родион. — Поможешь вещи донести. Аглаюшка, выбирай место, какое тебе нравится!
Она вышла и пошла к поляне, сплошь заросшей ромашками и васильками.
— Родя, смотри! — вскинула руку, указывая на зависшее над ней облачко. — Никогда не видела такого!
— Наверное, утренний туман еще не рассеялся! Тут низина.
— Наверное... — Аглая еще пару минут наблюдала, как облачко парит легким перышком всего в нескольких метрах от земли.
— Мама, хочешь, я тебе букет соберу?
— Хочу! — Аглая забрала у сына пакет с конфетами и печеньем, и Тимофей ринулся вперед, нырнув в высокую траву.
— Отличное местечко, — одобрил Родион. — Здесь и расположимся!
Я еще помню свое имя. Не знаю, зачем, ведь там, куда я стремлюсь, его у меня не спросят.
Я не знаю, какой сегодня день, но чувствую, что он последний... Самый светлый, самый лучший день, когда я наконец смогу стать свободной.
Я так долго выбиралась из темноты, что потеряла счет времени. В тот миг, когда она поглотила меня, захлестнула черной болотной жижей, я осознала, что все это жуткий сон, от которого я вряд ли проснусь. Но мне был нужен свет! Ведь я стала тем, что называют оголенной, блуждающей душой...
Мрак, который окружал меня, стал моим домом, но я продолжала искать выход. Долго, очень долго. Но что значит время для души, которая знает, что ей необходимо?
Бабка Гмыря как-то сказала, что не боится божьего суда. Главное, чтобы о тебе помнили хорошее. Тогда я не понимала этого, а сейчас, когда вокруг так светло, я наконец чувствую то, что когда-то чувствовала в той, своей прежней жизни, когда была рядом с матерью.
Каждый шаг в моем новом воплощении давался мне нелегко. Я видела проблески и бежала туда в надежде, что сейчас все получится, но натыкалась лишь на вечную темную ночь... И все же, однажды у меня получилось. Я ощутила зов боли, которую могла исцелить. Забрать себе, ведь я сама была болью и не боялась ее. Как тогда, с Любой и ее ребеночком...
Могла ли я представить то, что произошло потом? Те люди видели меня! Меня! Их страх и переживания, словно солнечный луч, разорвали завесу тьмы и вселили в меня веру. Это повторилось еще несколько раз, я становилась сильнее, забирая их боль и ужас.
Однажды я встретила на своем пути женщину. Она была воплощением света и радости. Мне захотелось коснуться ее изнутри, почувствовать тепло, которое она излучала. Стать ее глазами, ее голосом, ее руками, рассказать ей о том, что я пережила... ощутить сладкий вкус конфеты на губах...