— Ну, тогда мы не будем уточнять, последнее ли это, — понимающе усмехнулся Ведун. — Судя по той небрежности, что вы его пихнули, и что я слышал ранее о таких местах, это далеко не всё. Но и что делать с этим, я сейчас не скажу. Больно уж сумма велика может быть.
— Ну да, — заметил профессор, покосившись на задумчиво перебирающего руками жемчуг в рюкзаке Голову. — Особенно если жемчуг правильно сбыть.
— Да, профессор, — согласился с ним Голова. Решительно отстранившись, он стряхнул руки, как бы всё сбрасывая. — Тут вы правы. Но, как я уже говорил, сбыть его не проблема. Проблема только в сроках. Если вы не торопитесь, то сбыть можно за полную стоимость.
— Мы не торопимся, — согласился Сидор. — Мы потому его сюда и притащили, что нам деньги нужны, а ждать незнамо чего, тоже не хочется.
— Мы надеемся этого хватит, чтобы сровняться со старыми кланами, хотя бы по деньгам, — гордо заявил профессор, давно уязвлённый в самую душу неравенством их положения.
— Нет, профессор, — огорчённо возразил Ведун. — Как ни жаль, но этого не хватит. Вам лично, профессор, да и всей вашей компании, этого, — кивнул он на рюкзак, — на две жизни хватит, если не на четыре. А вот против старых кланов, это так, пыль. Даже сотой, а то и тысячной доли от их капиталов не будет. И это не считая всякого имущества и производств.
— А я думал, мы богатые, — убито проговорил Корней.
— Вы богатые, — подтвердил Городской Голова. — Как частные лица, вы очень богатые. А вот, как отдельный клан, как компания, организация — вы ничто.
— Чтобы вам понять, о чём идёт речь, — вставил Ведун, — вам надо посетить стройку тех крепостей, что заложены с восточной стороны края по границе с ящерами. Съездите, посмотрите новый оборонительный пояс. Тогда вы сразу поймёте, в чём разница между вашим деревянным Медвежьим углом… тьфу ты, — поправился он, — хутором, которым вы так гордитесь, и их каменными крепостями. Поймёте, сколько же в действительности надо средств, людей и материалов, на сооружение настоящей крепости.
— И это не считая того, — уточнил Голова, — что они туда потянут дороги, вместе с устройством, пока деревянных, а потом и каменных мостов.
— Ну всё? — спросил поднимаясь ведун. Едва заметно его повело чуть в сторону. — Кажется, больше вопросов нет. Нет, — согласился он сам с собой. — Тогда спасибо ещё раз за хренов уху, профессор. Это действительно, нечто. А теперь мы пошли. Завтра ждите народ. А по поводу вашего жемчуга, — кивнул он на рюкзак, — Давайте вернёмся к этому вопросу через неделю. По крайней мере до того дня, когда мы точно со всем этим определимся. По этим же трём мешочкам, я думаю, мы решили.
— Бисер же мы вам оставляем. С этим вы и сами разберётесь. Тут Голова прав, не стоит он того чтоб с ним возиться.
— Да, — Сидор задумчиво потёр подбородок. — Значит — десять лет. Что ж, пусть будет десять лет. В конце концов, это не последние деньги.
С тем и расстались, договорившись о встрече позже.
Проблемы росли, словно снежный ком. А ни людей, ни денег не было.
Как только какой-нибудь человек, или семья беженцев появлялись в городе, так к нему тут же являлись вербовщики из конкурирующих между собой кланов и перебивая друг друга, предлагали самые выгодные предложения за любого специалиста, что мог представлять даже теоретический интерес. Борьба за кадры шла нешуточная, правда, дорогу друг другу старались не перебегать и гадить никому не позволялось. Вербовщики, уличённые в нечистоплотности, подвергались жестокому наказанию, вплоть до изгнания из клана.
И на их фоне любое предложение Сидора не котировалось. Рассчитывать он мог только на каких-нибудь неудачников, никому не нужных, людей без специальности, простых разнорабочих, или на одиночек, не желающих присоединяться ни к кому, в силу разных причин.
Ни одна из этих категорий Сидора не устраивала. Толку с работы таких горе специалистов не было, за ними постоянно надо было всё переделывать, а это выходило уже чуть ли, не вдвое дороже, а чаще и того боле. Не говоря уж о затратах собственного труда и времени. Работа одного только Бича с его семейством чего стоила. И дня не было, когда бы Сидор не заставил того переделывать сделанного.
Да и с продажей жемчуга было всё не так просто. Чего с самого начала опасались, на то и напоролись. И виноватый вид Головы, каждый день встречаемого им в городской Управе, яснее ясного говорил, что денег пока нет.
По сему поводу Сидор сидел в своём любимом кабаке у Брахуна и пытался пить горькую. Получалось плохо. Горькая была противной и в горло не лезла. Надраться не выходило никак. Поэтому, не выдержав издевательство над собственным организмом, он заказал себе кувшинчик местного пивка, которое хотя бы можно было взять в рот и, пребывая в самом смурном, паскудном состоянии, нехотя цедил пиво сквозь зубы, медленно доводя себя до нужной кондиции.