— "Я строю?" — так и хотелось спросить Сидору, но он промолчал.
Посвящать чужих людей в творящиеся у них в компании дела, не хотелось. И так что-то в поведении Мишани с Пафнутием сразу царапнула глаз Сидора. Да и интонация, агрессивная экспрессия, с которой они начали разговор, подспудно Сидору сразу не понравилась. Только вот что именно так царапнуло сознание, сразу определить он никак не мог.
— Расширяемся! — неожиданно заорал ему чуть и не в самое ухо Мишани.
— Бросив любовный взгляд на проносимый мимо здоровущий короб с очередной партией червяка, он с довольным, умиротворённым видом прокомментировал специально для него:
— Расширяемся, Мишаня! Расширяемся! Или ты думаешь, что мы всю ту рыбу, что нам на шею свалилась, в том жалком сараюшке, что вы так гордо называете коптильным цехом, можно переработать? Все отходы?
— У меня вообще задача стоит по переработке отходов, а не копчение рыбы, — пренебрежительно махнул он рукой. — Рыба это так, до кучи.
— А нынешнего объёма вашего цеха, мне точно не хватит, — покачал он головой. — Да к тому же таких, как этот наш первый заводик, мне в перспективе штук двадцать надо будет построить, — гордо заметил он, стукнув себя кулаком в грудь. — Чтоб было, где и рыбу перерабатывать и от останков избавиться. И это только для начала.
Сразу как-то поскучнев Сидор мрачно заметил:
— Вот же геморрой то навязали на мою шею, прости Господи. — Почесав затылок, он тяжело вздохнул. — Представляете, как только подумаю что всю эту рыбу, что мне навязали, надо ещё будет не только переработать, но потом ещё и где-то хранить, а потом ещё и продать, так прям, плохо делается.
— Хотя, — бросил он косой взгляд на суетящихся неподалёку людей, сноровисто загружающих очередную телегу, — судя по обилию грузчиков, как раз проблем со сбытом нет.
— Слушай, — Мишаня бросил на него косой взгляд. — А где ты целый месяц был.
— Ну, — улыбнулся Сидор. — Всё-то тебе расскажи.
— Да мне, собственно плевать на твой рассказ, — грубо оборвал его Мишаня, мгновенно согнав улыбку с лица Сидора. — Меня другое интересует. Почему ты не выполняешь наш договор?
— Как это?
Полный недоумения взгляд Сидора выдавал его полную растерянность. Подобного наезда он никак не ожидал.
— Вот так это, — видимо вошедшему в раж Мишане надо было выговориться. Поэтому на растерянно недоумённый взгляд Сидора он не обратил внимания.
— Ты когда последний раз был в собственном цеху?
— Ну…
Мишаня, чуть прищурив глаза с плохо скрытой презрительной усмешкой в глазах смотрел на недоумённо глядящего на него Сидора. Хмыкнув что-то неопределённое, он глухим голосом раздражённо поинтересовался:
— Понятно. Денежку получаешь, а что здесь творится тебе наплевать.
— Ты, когда заключал договор с Городским Советом о копчении, то о каком объёме рыбы договаривался? Вообще, какой был у вас разговор по рыбе.
— Короче, — сердито проговорил он, недовольно глядя на недоумённо молчащего Сидора. — Ты хоть имеешь представление что коптим и сколько солим?
— Ну, — задумался Сидор, пытаясь вот так, сходу, вспомнить условия договора с Советом. Разговор всё меньше ему нравился, не говоря уж про тон, который взял Мишаня. — Ничего конкретного не определили, но по началу, на словах, остановились на паре возов в неделю. Ну и потом, когда вас нанял, ещё сказал Голове, что они могут подкинуть ещё парочку возов. Я так подумал, что если Дашка с парой возов справлялась, то и вы с ещё одной парой легко управитесь. Думаю, — Сидор, чуть прищурив глаза, задумчиво рассматривал стоящую перед ним парочку. — Всего до полу тонны в месяц договаривались, хотя окончательный объём ни сначала, ни потом не установили.
— Потом, — задумался он, вспоминая условия договора, — В переработку идёт частиковая рыба. Ну…, там…, лещ, судак, щука, сом…, вобла…, снеток…, - Сидор снова впал он в глубокую задумчивость.
— Ясно, — оборвал его размышления Мишаня. — Про частиковую рыбу всё ясно, да и про остальную тож, — покровительственно усмехнулся он. — А про пряный засол калиброванной лонгарской селёдки был разговор? Про солёный снеток, копчёную корюшку?
— Ну…., - замялся Сидор, пытаясь вспомнить о чём же они всё-таки договаривались с Головой.
— Понятно, — снова грубо оборвал его размышления Мишаня.