Пашу, воспользовавшись моментом, городские власти банальным образом нагло ограбили, буквально обчистив с ног до головы.
Причём о реальных объёмах серебра нигде не разглашалось. Даже Сидор с профессором, даром что стояли у истоков этого дела, не имели о том ни малейшего представления.
В общем, как Сидор Пашу и предупреждал, близкое знакомство с городскими властями ничем хорошим для него не кончилось. Так что, судя по тем слухам, что до них долетали, конечно в интерпретации Маши, получившей после начала работ в банке 'Жемчужный' самый прямой доступ к верхушкам городского общества, Паша явно должен был практически сразу пожалеть что отказался от их предложения.
И видимо городские власти были достаточно убедительны, раз Паша особо и не сопротивлялся, когда они надавили на атамана, фактически вынудив его сдать всё имеющееся у него серебро в городскую казну.
Правда, следует честно признать, его всё же особо не обидели. По смутным слухам, мутной волной прокатившимся по городу, предложенная властями цена вполне устроила бы любого владельца серебряной шахты.
Да и та мифическая половинная доля его имущества, конфискацией которой Сидор пытался запугать атамана, так городскими властями и не была с него стребована.
Видимо и сами власти, когда прошёл первый угар связанный с поимкой фальшивомонетчика, решили всё же не ссориться с атаманом, а договориться по-хорошему. Тем более что лично против них Паша как бы ничего и не сделал.
Впрочем, во все эти тонкости отношений атамана ушкуйников с городскими властями ни Сидор, ни профессор уже не лезли. Хватило и одного раза в самом начале, когда на попытку поинтересоваться как идут дела, им, фигурально выражаясь, указали на дверь.
Если кто в этом деле и пострадал, то реально Сидор. В мутных слухах, активно последние дни циркулировавших по городу, почему-то именно он везде фигурировал как главный виновник того, что независимого вольного атамана Пашу Ушкуйника, прижали городские власти. И он не раз уже идя по городу, спиной чувствовал хмурые, недоброжелательные взгляды, бросаемые ему в след.
Поэтому факт визита к ним атамана, сам по себе был довольно странен. А то что он к тому же произошёл поздней ночью — особенно вызывал нешуточные подозрения.
И когда в запертую уже на ночь входную дверь забухали чем-то тяжёлым, Сидор никак не ожидал увидеть в столь поздний час стоящего за дверью атамана.
— О! — Сидор, с флегматичным видом облокотясь правым локтём на дверной косяк и подперев голову рукой, с любопытством рассматривал стоящего за дверью ушкуйника. Пускать домой столь позднего гостя он не хотел.
— Ты явно не поклонник Вини Пуха, — недовольно буркнул он. — Слова песни: 'Кто ходит в гости по утрам — тот поступает мудро', к тебе явно не относятся.
— Чего в дверях застрял, — осклабился атаман.
Паша не сделал ни малейшей попытки протиснуться мимо него, терпеливо ожидая когда Сидор сам посторонится.
— Ну проходи, полуночник, — угрюмо пробурчал Сидор, отстраняясь с прохода.
— Тапки бери, — недовольно проворчал он, глядя как атаман, не снимая сапог, лишь оббив их от снега, проходит в комнату. — Когда же я вас иродов научу переобуваться, — безнадёжно вздохнул он.
— А ты Сидор никак токсикоман? — вскользь глянул на него атаман. — Ну, раз ты такой любитель портяночных ароматов, в другой раз точно сыму, — усмехнулся он.
— Самовар ставь, — принялся он тут же нагло распоряжаться, устраиваясь за столом и доставая из кармана широких штанин пол-литровый пузырёк с чем-то прозрачным. Из другого кармана тут же появился небольшой свёрток, откуда мгновенно одуряюще вкусно запахло чем-то копчёным.
— Это, конечно, не профессорская хреновуха и не ваша копчёная рыбка, — улыбнулся он, — но тоже ничего. Баба Саша с Торгового конца зелье сие гонит. Крепкая, зараза!
— Наверное, мухоморов добавляет, — усмехнулся атаман, заметив как брезгливо поморщился Сидор при одном только взгляде на бутылку.
— Ну, — ухмыльнулся Паша, тем временем оглядываясь по сторонам. — Профессор к нам присоединится? — развернулся он в сторону Сидора. Глаза его уже без единой капли юмора внимательно смотрели на него. — Разговор есть.
— Да уж, куда он денется, — буркнул Сидор, слыша как в комнате профессора заскрипела кровать. — Сейчас встанет и выдаст тебе, чтоб не ходил в гости заполночь. А я уж потом добавлю, коли он что позабудет.