Почувствовав неладное, ребята один за другим замолкали и поворачивались к молчаливому старосте.
— Что? Что-то не так? Или место занято? — перебивая друг друга, зачастили Димон с Маней, — Что-то непохоже. Вырубка больно уж заросла, скоро заново рубить придётся.
— Похоже, давненько здесь никого не бывало, хоть и до городка недалёко. Или я ошибаюсь, — продолжил Сидор, внимательно рассматривая молчащего старосту.
— Не ошибаешься, — равнодушно ответил староста. — Вырубка действительно ничья, и до городка недалеко. Если напрямки, то вёрст пять-шесть будет, не более. Вот только, напрямки то, дороги и нет. И не будет! Со всех сторон непроходимые обрывистые скалы. — Дорога только одна, через болото. А этот путь мы только что прошли, ещё, кстати, возвращаться. Коли охота кажен божий день, на болоте том гнуса кормить дважды за день, то вперёд, флаг вам в руки и барабан на шею. А там, — староста ткнул рукой по направлению невысоких холмов, живописно охватывающих долину, — С той стороны, за холмами, там скалы. Высокие, метров двадцать — тридцать и отвесные. И без альпинистского снаряжения, там не пройти. Да и с ним, не всякий пройдёт. Можно было бы, конечно взорвать, да где её взять то столько взрывчатки.
— Оно, конечно. Можно было бы порохом. Его то и из дерьма сделать можно: уголь из берёзы нажечь, селитру — в сортире по стенкам нашкрябать, серу — из ушей повыковырять. Были тут и до вас такие умники, пробовали. Да только ничего у них не получилось. Скалы, даже не гранитные — прочнейший базальт или ещё что. Как стояли, так и стоят. Твёрдости, необычайной. Сколько того пороху извели, жуть. А им как дробинка слону. Даже трещины не образовалось. Одна только щербина, в два вершка глубиной, и осталась. Так все и отступились. Близок локоток, да не укусишь.
— А кто же, тогда долину вырубил, — спросил Сидор. — Куда лес с вырубки дели, если леса вон, несколько гектар вырублено, а никаких построек я здесь не вижу. Судя по пням, дерева здесь были о-го-го, какие, — указал он на пни, чуть ли не метрового диаметра.
Да был тут деятель один, театральный, — насмешливо ответил староста. — Мне, говорит, эта долина театр напоминать будет. Как выйду в поле, говорит, так сердцу и приятно. Сцену вспоминаю, говорит, да жизнь свою, театральную.
— Ну, и где этот деятель, — враждебно поинтересовалась Маня, как все, уже понимая, что долины сей им не видать, как своих ушей.
— Съели, — равнодушно ответил староста, — а стволы порезали и на гать пустили. Или наоборот? Сначала порезали и на гать пустили, а съели потом? Да какая разница, что только толку то. Летом комар житья не даёт, а зимой, сам не полезешь в ледяную воду. Что тут делать, зимой то?
— Как это съели? — удивлённо уставились на него все, как один.
— А вот так и съели, — продолжил невозмутимо староста.
— Позапрошлым летом ещё дело было. Наскочила на нас банда ящеров. Голов двадцать, тридцать. Все в городке укрыться успели, так как заранее, ящеров тех, от реки заметили. А этот! Деятель! Иначе и не назовёшь. Пока просрался, да прособирался, да хозяйство своё поукрывал, на сбор то и опоздал. Он всё топор берёг свой. Трофейный, говорил всё, по случаю достался. Очень он ему нравился, прям до трясучки.
— Так вот, пока он тут бегал, топор искал, да хозяйство прибирал, да по болоту потом пробирался, ящеры его у ворот, прям под стенами городка и взяли.
— Ему бы бросить всё, так, глядишь, и успел бы. А он…., - махнул рукой староста.
Одним словом, на наших глазах его и съели. Выпотрошили, освежевали, да ловко так. Раз, два и готово. На кусочки порезали, на прутики нанизали, прям как шашлык, пожарили и съели.
— Да хватит те, блевать то, — раздражённо заорал староста на Маню, скрывшуюся в кустах.
— Пока одни, — продолжил он, — у нас под стеной бесились: топоры кидали, да на стены лезли, другие театрала нашего и потребили. Мне тогда тоже впервой это видать было. Такой же зелёный был, как и вы сейчас, разве что, исключая Корнея. А теперь что? Тут с этими ящерами такого насмотреться пришлось, век можно по ночам кричать. Так что, если хотите, берите эту долину в разработку. Сколько тут земли не есть, вся ваша будет, — заметил насмешливо. — Хозяев у неё нет, а участок, практически, готов. Раскорчуете и пахать можно, а то и сажать чего. Под зерно там, под огород. Сразу подымитесь. Ну, вы думайте, а мне пора, вечереет уже.
— Хорошо, — окончил разговор Сидор, — мы подумаем, но, полагаю, что возьмём. А пока надо походить по округе, посмотреть там где, что….
Едва только хвост лошади старосты скрылся в чернолесье перед болотом, как из кустов появилось озверелое лицо Мани.