— Так не за деньги помогали, а по обычаю, — пхнула его кулаком в бок Маня, — понимать надо.
— Всё равно, — возразил ей Димон. — Пусть хотя бы картошки возьмут. Вон её сколько, — кивнул он на маленький кусочек вскопанного поля, густо усеянный горами сбуртованого картофеля. — Может, у них нет ничего.
— Так, — остановил его профессор. — Урожаем не разбрасываться и никому его не навязывать, как будто нам его девать некуда. Тем, кто нам помогал, и мы поможем. Дадим столько, сколько им потребуется. А больше — никому и ничего. Нечего разбазаривать народное достояние. Давайте сначала соберём. А потом решать будем, кому и сколько давать.
— Правильно, — поддержал его Сидор. — Сначала соберём, а потом уж раздавать будем. Пошли спать. Завтра с раннего утра опять сюда идти надо будет. Не забывайте, что денег у нас особо то и нет, а телегу нанять надо будет. Сколько картошки на оплату уйдёт, одному богу известно. Но, одним нам её не собрать, это уж точно. Так что, Маня, собирай завтра народ, пусть помогают. А то мы и до белых мух это поле не уберём.
На следующее утро с самого раннего утра, на поле уже толпились многочисленные Манины друзья, ещё по прежним временам, все те, кто согласился помочь в уборке картофеля. Точнее те, кого успели известить так рано с утра о необходимости помощи. Другие обещали подтянуться позднее, ближе к обеду, или прийти на следующий день.
Следует сказать, что публика это была всё небогатая и, как правило, в основном из новичков, ещё не обросших в этом мире ни связями, ни собственностью, ни имуществом. И поэтому предложение ребят о возможности запастись картошкой, практически ничем не ограниченное, вызвало в этой среде, живейший интерес. Ни осенью, ни зимой, в этих краях, работы практически не было никакой, и поэтому для многих необеспеченных семей, зима, зачастую превращалась в голодное время, когда единственным источником питания являлась общественная, бесплатная столовая в городе. И никому из пришедших на поле, подобное положение вещей не нравилось. Хоть в столовой и кормили, чуть ли не на убой, но народ в этих краях был независимый, и одалживаться не любил.
Надо сказать, что урожайность картошки произвела на всех неизгладимое впечатление. Такого, здесь ещё не видывали. Хоть и хорошие вокруг были земли, но, видать, больно уж год был для неё удачлив, потому и уродилась всем на удивление. В общем, собрали всю. Хватило и забить погреб в землянке, и угол, выделенный в пещере под погреб, чуть ли не до четырёхметрового потолка, и амбары Городского Совета, выделенные под невиданный урожай, да и те, кто помогал им в уборке, в накладе не остались. Получили столько, что должно было хватить им на всю зиму.
Одним словом урожаем все были довольны, кроме кабанов, конечно. Вот уж кого можно было назвать с полным правом лишенцами, так это их. До того как Сидор с компанией решили собрать урожай, кабаны считали эту поляну своей единоличной вотчиной и усиленно питались их картошкой, как своим персональным деликатесом. Но с появлением настоящих хозяев урожая, им пришлось поделиться. И не только картошкой, но и своей шкурой. Вообще-то это было на удивление удобно: и картошка на поле росла, и кабаны приходили на поле питаться ею. Оставалось только наладить отстрел кабанчиков, и проблема с мясом и салом была бы решена.
Ну, с охотниками в этом краю, проблем не было. Каждый первый, если не второй, великолепно владели рогатиной и самострелом, с которыми все обычно и ходили на охоту. А тут и ходить далеко не надо было. Били кабана прямо на поле. Здесь же разделывали и свежевали, и коптили.
Поскольку поле было Сидорово, с компанией, то они потребовали с охотников свою заслуженную долю, каковую и получали с каждой убитой туши. Короче, к концу сезона уборки картошки у них и мясом, и салом, и прочими разными свиными колбасами, был битком забит и погреб, и пещера, да и кладовка в городской землянке, была битком набита.
Всё-таки тупой зверь кабан. Ведь давно стало ясно, что на поле уже ничего нет, а они всё пёрлись на него, как будто им тут мёдом было намазано, или желудями посыпано. Ну, их, охотнички и того, под нож. Того, что той осенью набили, в голодный год могло, было бы, хватить на весь этот город, чтобы месяц питался. Ну а пока, всё это изобилие благополучно устроилось в городских амбарах, выделенных Сидоровой компании под хранение продукта.