На том Совет и закончили. Довольный Корней убежал обратно в долину, предупредить Маню, что он теперь постоянно будет в городе находиться, а туда только набегами вырваться и сможет. Сидор же вернулся обратно на поле, наблюдать за ходом дел. Всё, кажется, налаживалось.
Всё, однако, было совсем не так радужно, как ему поначалу казалось. То, что следующим утром привёл на поляну Корней, иначе, чем бандой, назвать было невозможно. Начать с того, что из тех двух сотен, что привёл Начальник Стажи, половина отказались тащить с собой на участок камни, присмотренные Корнеем неподалёку от города. Потом, едва только началась учёба, та же половина отказалась таскать пни и ровнять участок, заявив, что воину противно заниматься крестьянским трудом. Пришлось Корнею, на пару с Начальником, вразумлять несогласных с его стилем обучения. Избив до бессознательного состояния, вдвоём с Начальником Стражи, учебными мечами сразу пару десятков особо активных новобранцев, они добились, кое-какой управляемости этой толпы.
И так постепенно, жестоко избивая несогласных, а особо упёртых безжалостно отчисляя, они прогнали через вырубку все три сотни наличествующего воинского контингента. Осталось человек двести пятьдесят, не более. Часть выгнали, часть сама разбежалась, не желая подчиняться жестокому обращению и строгим порядкам.
Перетряхнув весь наличный состав, приступили к собственно тренировкам. Как Корней и предупреждал, то, что топало по поляне, отрабатывая строевой шаг, воинами, фактически не являлось. Это было стадо, о чём Корней, даже ни на минуту не задумываясь, и выложил, этому стаду, присовокупив ещё пару десятков оскорбительных эпитетов.
Однако за прошедшую неделю он всё-таки чего-то добился. Потому что в ответ на его оскорбление, никто даже рта не раскрыл. Удовлетворённый таким результатом, он пообещал оставшимся недоноскам ещё кучу неприятностей, а в последствие и смерть от чьего-либо меча, ежели же они не будут его бездумно слушаться. Так и подчеркнул, бездумно. Думать они будут потом, когда с них слезет всё дикое мясо, что раньше наросло, не говоря уже про жир. Закончив на этой оптимистической ноте свою программную речь, он погнал безмолвную толпу обратно в город, готовиться к завтрашним неприятностям.
Собственно с этого, последовавшего за программной речью длинного, напряжённого рабочего дня и началась работа, о которой договаривались с Советом. То, что Корней творил с новобранцами, страшно было даже в кошмарном сне представить. И всё, что ни говорил Корней, делалось быстро, по военному чётко и бегом.
Разбив свою группу на две части, он одну оставил для работ на поляне, а вторую отправил строить "хуторок", как это теперь чуть ли не в насмешку называлось.
Разбив на местности колышками контуры будущей крепости, они, на пару с Сидором, отобрали огромную кучу пней, которые Корней и заставил перетащить на выбранное место. Дальше, постепенно пережигая пни, курсанты оттаивали землю и копали ров. Мелочиться не стали.
Решив для себя, что халяву, раз уж она выпала, надо использовать по максимуму, Сидор с Корнеем не стали себя сдерживать. Совместным мозговым штурмом они разбабахали такие размеры охраняемого хуторка, что внутри обозначенного контура теперь могли свободно поместиться не только собственные дома всей Сидоровой Компании, если бы они захотели там строиться, но ещё и дома доброй пары десятков крестьянских семей с огородами. Правда, огороды бы у них были бы куцые, да и сидеть бы им пришлось друг у друга на шее, теснясь избами вдоль крепостного вала, но пересидеть набег, да и отбиться в случае чего, можно было бы запросто. А заодно, и принять внутрь пару небольших табунов лошадей, или какую другую живность.
В общем, Корней, каждый раз обходя по периметру получившийся оборонительный вал был доволен.
Сидор же, сам главный инициатор этого строительства, глядя на подобное непотребство, только головой качал:
— В который раз замечаю, что меня постоянно заносит, — каждое утро обходя вместе с Корнеем периметр и оценивая сделанное за день, мрачно жаловался ему, глядя на разворачивающуюся перед ним стройку. — Мало того что зима, а зимой всё строительство обходится дороже, но боюсь что с моими аппетитами надо всё же завязывать. На такое "скромное" убежище, нам никаких денег не хватит.
— Сейчас стены из дерева, завтра будут из камня, а послезавтра и из бетона казематы пушечных батарей отливать будем, — мрачным, похоронным голосом закончил он.