Всё чаще и чаще народ, под разными предлогами, стал отказываться от Машиных творений, ссылаясь, то на отсутствие времени, то на больное брюхо, то на усталость после работы, то ещё на что.
Начался новый этап, этап непротивления злу силой. Никто не отказывался, нет. Но никто и не пил. Столкнувшись, раз, столкнувшись два, столкнувшись три, столкнувшись десять раз подряд с железно замотивированным отказом, Маня решила не уступать и удвоила свои усилия. И нарвалась на бойкот.
Ситуация зашла в тупик и грозила уже нешуточными неприятностями. В землянке поселилась атмосфера враждебности и отчуждения. Никто уже друг с другом не разговаривал, не смеялся и не стремился, как раньше, поделиться возникшей проблемой, не найти путей её совместного решения.
Но апофеозом дряни, которой травила Маша друзей, стал жёлудёвый кофе. По счастью, с ним быстро разобрались. Только пригубив, никто пить эту гадость не стал, и Маню серьёзно предупредили:
— Мань, — недовольно сморщившийся Димон мрачно посмотрел на неё, — ты кончай нас травить этим свиным кормом. Не перестанешь, так мы тебе ещё придумаем наказание, в дополнение к старому. Я каждое утро шляюсь по болоту в город, туда и обратно, а ты меня травишь такой гадостью, — брезгливо ткнул он в чашку с бурдой рукой.
— Ладно, ладно, — недовольно пробурчала Маня, скривившись от запаха, пахнувшего на неё из котелка с напитком, который она только что сделала и, брезгливо отстраняя его чуть в сторону. — Обещаю больше не экспериментировать. С подобным, — тихо добавила она, бросив на него настороженный взгляд.
— И предварительно советуйся о количестве экспериментов с каждым членом коллектива персонально, — недовольно буркнул Сидор, угрюмо зыркнув в её сторону. — А также о продолжительности своего эксперимента и количестве чашек испытательной жидкости.
— И об обязанности каждого выпивать моё творение, — тут же отозвалась недовольная Маня, возмущённая негативной реакцией друзей на её усилия, — иначе я отказываюсь. Нельзя творить, — задумчиво пробормотала себе под нос Маня, — не видя душевного отклика.
— Полагаю, — задумчиво заметил Корней, заглядывая в котелок, и брезгливо отшатнувшись, — что не всякий душевный отклик тебе понравится. Некоторые, особо душевные, — икнул он, подавив подкативший к горлу ком, — тебе лучше не видеть.
— Клянусь, — Маша клятвенно подняла руку вверх.
— Клятвенно клянусь больше на друзьях так гнусно не экспериментировать. Впредь же буду предварительно советоваться о количестве экспериментов над каждым членом коллектива персонально, а также о количестве чашек испытательной жидкости, как вы и просите, — ядовито добавила она, презрительно сморщив свой точёный носик и возмущённо посмотрев на повеселевших товарищей.
Однако, как ни было противно то, что изобретала Маша, но серьёзного занятия ни у кого не было, поэтому на общем собрании все решили потерпеть, и помолчать, на чём особенно настаивала Маня, и продолжить поиск кофе, пока сам поиск не придёт к своему логическому завершению.
В общем-то всем уже стало ясно, что ничего толкового из этой затеи не выходит, но пока ещё у Маши не кончился энтузиазм, решено было потереть.
— "Ну право слово, чего расстраивать по пустякам хорошего человека?" — подумал в этот момент Сидор, невольно в большой задумчивости покосившись на пахнувший смрадом в его сторону котелок с желудёвой бурдой.
Сидор, медленно покачиваясь на задних ножках донельзя расшатанного табурета, с кислым видом рассматривал кривобокую стеклянную бутылку, которую он купил этим вечером в ближайшем трактире. Заткнутая плохо подогнанной и неряшливо вырезанной липовой затычкой она производила самое неприглядное впечатление своим несуразным, кривоватым видом и мутным стеклом из которой была отлита.
Несмотря на то, что он уже чуть ли не целый час её мучил, пытаясь допить остатки того пойла, что по неосторожности приобрёл этим вечером, там ещё оставалось на его взгляд слишком много. Настолько много, что Сидор чувствовал тихий ужас при одной только мысли о том, что эту дрянь ему придётся всё-таки выпить. Ну, не пропадать же добру, тем более что за него было уплочено.
— Профессор! — возмущённо проворчал Сидор. В раздражении наконец-то не выдержав искушения, он вылил из бутылки в помойное ведро остатки того дрянного пойла, что здесь называлось самогоном. — Вы химик, или хто? Целую лабораторию вам притащили, незнамо из каких далёких краёв, отдали вам в полное и безраздельное пользование, а вы не можете для товарищей водки сварить нормальной.