— Чтоб никаких мышей, — грозно помахал он пальцем перед носом лиса. — А то ты Сидора знаешь, он и выгнать может. Он у нас такой, — покачал Димон головой, старательно пряча улыбку, — он может.
— Ну вот и всё, — удовлетворённо заметил он, внимательно разглядывая внутреннюю поверхность второго уха и оценивая результаты своего труда. — Теперь можешь бегать дальше. Но к работе можешь пока не приступать. Пусть получше заживёт. Через пару недель приходи, опять проверим, и если что ещё осталось, то надо будет снова намазать. А то и для профилактики намажем, — оптимистически заметил он. — Не жалко!
— Через пару недель, не забудь! — заорал он вдогонку лису, опрометью бросившемуся в кусты на склоне.
Вздохнув удовлетворённо, как человек, хорошо выполнивший положенное ему задание, хоть и неприятное, но необходимое, Димон поднялся с бревна, на котором проводил операцию на ушах лиса, и, аккуратно завернув туесок с остатками мази в лежавшую под бревном шкурку, отправился обратно в пещеру.
— Пора досыпать положенный послеполуденный сон, — тихо пробормотал он сам себе под нос, душераздирающе зевая.
Но это только в дни чистки у Фокса ушей Димон мог себе позволить ничего не делать ни до, ни после обеда, сладостно предаваясь лени и пережидая таким образом медленно отпускавшее его сильное нервное напряжение после общения с лисом.
Чтобы он ни говорил, но лёгкости в общении с ним он так и не мог достичь. Что-то ему не хватало и не давало свободы и непосредственности, чтоб не обращать внимания на острые лисьи зубы рядом с собой. А может быть смущал внимательный, оценивающий взгляд всё понимающих лисьих глаз, тщательно следивших за тем, что он делает.
Что бы то ни было, но не было в его отношениях с лисом той лёгкости, что как-то естественно образовалась у того в общении с Сидором. Да, Димон, собственно ни на что и не претендовал, как-то сразу решив, что дружбы с рыжим у него не получится, а значит и обращать внимание на это, и уж тем более расстраиваться от того не стоит.
Так он и жил теперь одиноко в долине, лишь изредка принимая гостей с лице постоянно забредающего теперь к нему Сидора, да Фокса, что бы там он ни говорил, а сильно скрашивающего его одинокое существование.
Да и, честно говоря, не было у него времени расстраиваться из-за этого. Всё его свободное время занимала тяжёлая, изнурительная работа по раскорчёвке долины от пней, да засыпка образовывающихся на том месте здоровущих ям, для которых приходилось постоянно теперь искать где-нибудь грунт, которого вечно не хватало.
Но и здесь он, по совету Сидора нашёл выход. Стоило только взяться за осушение низины, расположенной сразу же за бугром, отделявшим болото от долины, и начать копать осушительные канавы, как грунта у него образовался даже больше, чем требовалось. И теперь ему наоборот — постоянно надо было найти в долине очередную ямку, куда можно было бы высыпать очередной отвал грунта, образовавшийся после осушительных работ.
Хорошо что хоть с перемещением грунта ему не надо было с тачками корячиться. С этим прекрасно справлялась и волокуша, на манер короба устроенная им из нескольких жердин, одной лошади, кучи перевязанных с жердями веток и пары больших телячьих шкур, брошенных сверху веток для предотвращения просыпания грунта.
В общем, постепенно Димон приспособился и дальше работа приобрела уже однообразный, монотонный характер, вполне впрочем удовлетворявший не склонного к каким-либо переменам Димона.
И так бы это продолжалось и дальше всю зиму, если бы его сдуру не дёрнуло посмотреть в каком же всё таки состоянии находились привезённые ими черенки.
И вот тут он влип. И влип по крупному. Мало того что он вскрыл одну бочку, так он ещё не найдя там ничего для себя интересного, умудрился к тому же про это дело просто забыть. И черенки, оставленные без присмотра на тёплом, осеннем воздухе, пошли в рост. Почки в них проклюнулись.
И вот тут уж ему пришлось попрыгать.
Обнаруживший как-то случайно подобное непотребство Сидор, для начала впал в истерику и устроил ему настоящую головомойку. Потом, обнаружив, что почки у черенков набухли и вот, вот пойдут в рост, спешно погнал его готовить участок и землю на нём под посадку. Справедливо решив что в противном случае они все просто пропадут, а так у них хоть какая-то надежда оставалась на то, что они до зимы ещё успеют хоть как-то прижиться, он и сам тут же включился в работу, позабыв даже за чем и пришёл.