Димон это прекрасно знал, как и то что раз появление Сидора обговорено, то будет он обязательно. И зачем ему надо было специально лично предупреждать Сидора, чтоб он не забыл появиться, было непонятно и серьёзно настораживало. Для безалаберного пофигиста Димона такое было нехарактерно.
Ну а когда утром следующего дня он увидел собирающегося вместе с ними в долину и профессора, загадочно, с многозначительным видом посматривающего в его сторону, он окончательно уверился что тут дело нечисто. Явно в этом деле был замешан ещё и профессор, исчезавший куда-то накануне.
Правда, было странно, каким таким образом человек, постоянно торчащий в землянке со своими колбами, оказался втянутым в заговор Димона. Непонятно, но оттого не менее любопытно.
Так над этими пустыми мыслями Сидор и промучился всю дорогу в долину, давно уже ставшую привычной. И когда они уже все, сидя у Димона в пещерном гостевом зале за столом со скворчащим на нём ведёрным самоваром собрались пить чай, по загадочному, хитрому виду профессора Сидор понял что вот. Вот оно! Время рассказать то тайное, из-за чего профессор увязался вместе с ними в долину, пришло.
— Ну-с, батенька, — с таинственным видом начал первым профессор, радостно потирая ручки. — У нас с Димоном есть для тебя новость.
— Мы нашли!
— Что? — флегматично и внешне совершенно равнодушно, безразлично поинтересовался Сидор.
— "Вы так, — хихикнул он про себя. — Тогда и я так. Чтоб не думали что и мне интересно".
— Как что? — опешил профессор. — Мы с Димоном ступени нашли!
— Пирамиду что ли? — включил дурака Сидор.
— Какую пирамиду? — растерялся профессор. — Да ну тебя! — рассердился он. — Вечно ты…
— Два дня назад! — начал он по новой. — Когда ты в город ушёл, я к Димону сюда явился за лошадьми.
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем вам лошади профессор? Да ещё отсюда, из долины?
— А-а-а! — раздражённо отмахнулся профессор. — Не помню! Надо было зачем-то, а сейчас это уже неважно!
— Что неважно? — делая вид, что совсем тупой, внешне равнодушно переспросил Сидор.
— Лошади неважно! — рявкнул окончательно рассерженный его тупостью профессор. — Я тебе говорю что мы ступени в скалах нашли, а ты ко мне со своими лошадьми пристаёшь.
— Ну, допустим лошади не мои, а общие…
— Сидор, кончай дурку валять, — перебил его, улыбнувшись Димон. — Мы ход подземный нашли. Новый!
Добившись буквально парой слов его заинтересованного молчания, Димон с довольным видом устроился поудобнее за столом и пустился в повествование:
— Значит так, — начал теперь уже он. — Пропала у меня сразу же после твоего ухода кобыла. Ну та, дурная, серая в яблоках, что вечно куда-то суётся.
— Я туда, сюда — нету! Кричать, звать — не отзывается!
— А тут профессор в долине появляется. Дай, говорит, мне лошадь.
— А хрен там. Нету! Что делать?
— Стали искать.
— Целый день искали. Нету!
— И только уже под вечер, вдруг слышим еле слышное ржание. Там, — Димон с загадочным видом махнул рукой куда-то на противоположную сторону долины.
— Пошли на голос. Глянь! А она в какой-то яме торчит. Чуть живая, и голоса уже не слышно, хрипит только. Вся под землёй, а наружу одна только голова высовывается.
— Оказалось, что провалилась она в яму. Яма сверху прикрыта была большой кучей валежника, когда-то закрывавшего провал. Потом эта куча сгнила, просела и покрылась сверху толстым слоем мха и травы, выросшей на перегнившей за прошедшие годы листве, нападавшей на кучу валежника. И это всё толстым слоем закрывало вот такую здоровущую ямищу, — Димон руками изобразил нечто совсем необъятное.
— И всё это прекрасно существовало само по себе, пока на него случайно не наступила лошадь, потянувшаяся за зелёненькой травкой. Тут-то она и ага… Провалилась бедняга, — драматическим голосом прошептал он.
— Тебе бы чтецом декламатором быть, а не в глухой тайге сидеть, пеньки ковырять, — угрюмо пробормотал Сидор. — Столько слов из простейшей ерунды — лошадь в яму провалилась.
На Димона его ворчание не произвело впечатления, он, как и не слышал.
— Пока всю ночь потом мы её доставали, пока то, пока сё, окрестности так истоптали, что стало хорошо видно, какой это большой провал и что вниз ведут вырубленные в скалах ступени, раньше закрытые сверху наваленным валежником.
— Расчистили. И по ступеням совершенно спокойно вывели лошадь на поверхность.
— И ведь не капельки не пострадала, паршивка, — ухмыльнулся Димон. — Только испугалась очень.