Со временем, уже вот к этой поре, мы выработали известный порядок действий, которого нужно придерживаться при поездке в кедрач, чтобы возвращаться с добычей. Порядок этот состоял из стратегии поиска особенно хлебных деревьев и тактики собственно сбора шишек, которая могла несколько отличаться, от случая к случаю, в зависимости от того, что мы видели на месте.
Итак, первым делом мы обследовали правый, дальний от нас берег реки Шайтанки. Дело это было непростое, страшноватое и даже в известном смысле запретное. Почему-то считалось, что дальний этот берег – более дикий. Что там намного возрастает вероятность встречи с диким зверем – с медведем в первую очередь. Конечно, а как? Оснований так считать не было никаких, но ржавые воды Шайтанки почему-то создавали вот этакий - фантазийный эффект. Река, как я уже сказал, была настолько мелка и узка, что переправа через нее не представила бы проблемы даже для кошки. Зачастую два кедра, росших на разных берегах, могли задевать друг друга ветвями, а еще чаще поваленные деревья образовывали множество мостов не просто с берега на берег, а буквально к середине ствола стоявшего на другом берегу живого дерева. Если расположить правую ступню на одном берегу, а левую на другом, то ноги в целом оказались бы в разминочной позиции – на ширине плеч. Тем не менее, незначительность реки ничего не решала. Интуитивно это была граница между обжитым, относительно дружелюбным и комфортным миром – с совершенно уж диким и непредсказуемым. Стоит сказать, что кедров на правом берегу росло немного, во всяком случае, в зоне досягаемости. За узкой, ближайшей к воде, полосой правобережья начинался совершенно непроходимый массив, в который мы не совались даже в самые отчаянные минуты храбрости. Это было невыносимо трудно физически и очень утомительно. Разведка правого берега, таким образом, заканчивалась весьма быстро. И мы, с легким сердцем перепрыгивали поток в обратном направлении, в родные мшистые хляби, сто раз исхоженные, но все же очень дремучие и таежные.
Стоило нам заприметить кедр с шишками в поднебесной маковке, как мы чуть не наперегонки пускались к его подножию. Тактика наша состояла в том, чтобы первым делом осмотреть пространство под кедром в поисках падалицы. Искать упавшую шишку было и сложно, и в то же время легко. Ее сливовый цвет, поблескивающие капельки застывшей смолы выделялись на фоне повсеместной мшистой зелени и, на контрасте, цепляли наши блуждающие взгляды. Проблема состояла в том, что тяжелая шишка зачастую во мхе и тонула, как если уронить на пушистый домашний ковер свинцовую дробину. Помогала нам в поисках и лузга, оставленная всякой мелкой млекопитающей живностью. Мыши, бурундуки, белки, а кроме того и многие птицы – все любят шишку, все ждут сезон и проклинают кедровку, которая заметно уменьшает урожай, пока он еще совершенно не созрел и висит по макушкам деревьев.
Шишечный промысел для многих был вовсе не забавой или одним из пунктов программы в целом праздной дачной жизни, а серьезной производственной задачей. В сезон многие таватуйцы и даже жители ближайших городков ездили компаниями на промысел. Шишка была в цене, и для многих это был дополнительный источник заработка. Кедрачей в наших местах сравнительно немного, это не Алтай и не Забайкалье, поэтому в широко известных и относительно доступных массивах прессинг в урожайные годы был очень велик. Вот почему нам приходилось иногда прибегать к гораздо более рискованной тактике добычи.
Заключалась она вот в чем. Если мы убеждались, что вся падалица уже более или менее собрана вовремя приехавшими старателями, мы приступали к поиску кедров, на которые можно залезть и обтрясти шишку. По понятным причинам это было под строжайшим запретом взрослых: родителей и бабушек. Взрослый кедр – это рослое дерево, иногда около тридцати метров высотой. Нижних веток, по которым можно забраться, практически ни у одного в наших местах не было. То ли они были обломаны верхолазами, то ли сбиты таранами, которыми били стволы для вызова резонанса и шишкопада. То ли попросту природа здешних деревьев такова, что нижние ветви не выживали и со временем сами отпадали. Найти удобный для взлезания кедр – уже было непросто. Обычно прочные ветви, за которые можно ухватиться без риска их отломить располагались на высоте около восьми или десяти метров. Достигнуть их можно было двумя путями. Первый был доступен только умелым древолазам – обхватить покрепче ствол и ползти вверх. Обычно сил хватало на одно-два таких дерева. Дениска был заметно меня легче и практиковал такой способ чаще меня.