— Спасибо, спасибо, кедр… Кедр, ты справедлив… Мы тебя любим… Ты защищаешь нас… Ты учишь нас жизни… Спасибо, спасибо, кедр…
И слушает песню угрюмый кедр, и склоняется голова его, и роняет он крупные слезы радости и любви к этим маленьким птичкам.
Эта небольшая своеобразная сибирская сказка была опубликована 8 ноября 1908 года. Она явилась началом, первым шагом, еще робким, но шагом в литературу. В последующие годы в томском журнале «Молодая Сибирь», в газете «Сибирская жизнь» Вячеслав Шишков печатает очерки, зарисовки, рассказы, посвященные таежной жизни, такие, как «Бабушка потерялась», «На Лене» (из записной книжки туриста), «Злосчастье» (из встреч), «Однажды вечером», «В кают-компании», «Чары весны», «Пасынки», «Собачья жизнь» и другие. В этих очерках Шишков фиксирует живые, запоминающиеся характеры простых людей, их чувства и мысли. Читатель постоянно ощущает приверженность автора к трудовому человеку, понимание его души, его переживаний, его нелегкой судьбы…
«— Да ты, слышь, расскажи все путем барину-то, что ль…
Рязанец боднул головой, переступил с ноги на ногу, поскреб за ухом и голосом, ищущим сочувствия, начал не торопясь:
— Долго ль рассказать… Рассказать мы, милый человек, завсегда можем…
Вздохнул.
— Знаешь, поди, какая теснота у нас в Рассее-то? Земли вовсе мало: вроде как у журавля на кочке. Одно званье, что земля. Рендуют которые у помещиков, да что толку-то; в барышах одна солома остается. А и той рад-радешенек, вот до чего… Прямо — край… Вот с этого самого и надумали мы в Сибирь на вольные земли: я с бабой, да малых ребят трое… Распродали все, миру крещеному земно поклонились, с могилками попрощались, повыли-повыли, пошли… Захожу к земскому, проходное свидетельство спрашиваю. Не дам, говорит, это только ходакам, а вот тебе, говорит, посемейный список. А как не приделят? Приделят, не бойся… Это земский-то… Теперича новый проехт, говорят… Пошли… Почитай два месяца бухали. В Челябе задержки: доплату давай, опять, говорят, новый проехт. Пришли до Томска, как-никак дотащились… Из Томска в Барнаул, дуй не стой к переселенному начальнику: так и так, все чередом обсказываю. Взглянул на бумагу: „А проходное свидетельство есть? — Нету… — Ну и земли нету… — Тоись как? — Тоись так нету…“»
Из-за бюрократизма, из-за бесчеловечного отношения чиновников бедный рязанский мужик, прибывший в Сибирь на вольные земли в поисках лучшей доли, потерял семью и теперь одинокий, со слезами рассказывал всему честному народу о своей горькой доле. Такие очерки пробуждали сознание людей, вызывали ненависть к очерствелому царскому чиновнику, поправшему достоинство простого человека.
В очерках и зарисовках Вячеслава Шишкова много говорилось о социальном неравенстве людей, показывалась тяжелая, беспросветная жизнь бедняков, попавших в беду мастеровых, нищих, мерзнувших на улицах сибирского города. И рядом же набрасывается «картинка», рисующая сытость и бездушие богатеев: по этим же улицам на хорошем «хозяйском» рысаке, кутаясь в соболиное боа и откинувшись на спинку саней, после разгульной ночи прокатила «шансонетка». Еще прошли два господина: бобровая шинель и енот. Один другому рассказывал что-то веселое, и от розовых на морозе лиц веяло довольством и пресыщенностью. Енот говорил о том, как смешно пела Клара, как она удивилась и вся расцвела, когда Пьер приколол ей бриллиантовую брошь, как пили шампанское и дурили всю ночь до утра. Еще вспомнили они, как везет в карты подрядчику Хамову, взявшему вчера не меньше пятнадцати тысяч.
А еще прошли по улице закутанный в рясу священник и за ним дьячок. Пройдя лежащего на тротуаре человека, священник остановился и напомнил дьячку притчу о милосердном самаритянине и посоветовал ему поднять человека и отвезти в квартиру. «Но дьячок отказался: „опоздаешь к обедне“, и оба пошли дальше».
Показался собачий фургон. В сеть поймали щенка и взрослого дога, скрутили им лапы и бросили в ящик.
«Потом явился городовой, крепко натер мастеровому уши, посвистел в свисточек с горошиной, увез мастерового на извозчике в часть.
А благовест все еще продолжался. И в другой, и в третьей церкви колокол звал к любви, звал к молитве о том, чтоб всем жилось хорошо, чтоб было изобилие плодов земных и чтоб ушла с земли скорбь».
Обо всем этом ярко и впечатляюще Вячеслав Шишков написал в очерке «Собачья жизнь», напечатанном в «Сибирской жизни» в марте 1912 года.
Исследователь, занимающийся техническим описанием водных и сухопутных путей, становится литератором-публицистом. Его журналистская деятельность была замечена демократически настроенными людьми Сибири.