Менее удачными получились образы воспитателей — Марии Николаевны — Марколавны, заведующих детдомом Нил Нилыча и Ивана Петровича, начальника трудовой колонии Краева. Но это нам кажется естественным. Основное внимание автор уделял ребятам, показу их чувств и переживаний в сложнейших условиях беспризорной жизни.
Повесть выдержала несколько изданий, была переведена на иностранные языки. Ее высоко оценил Ромен Роллан, который во время своего пребывания в СССР познакомился с деятельностью одного учреждения для бывших беспризорников. «Это посещение, — писал он, — показало мне работу по перестройке людей в СССР. Моя жена как раз в это время читала мне книгу, которую я нахожу замечательной, „Странники“ В. Шишкова о беспризорниках и о детских домах».
Повесть «Пурга», впервые опубликованная в 1927 году, — одно из самых приметных произведений, написанных на сибирскую тему, поражает прежде всего изумительно ярким описанием Заполярья. Многое в описании диких сил природы связано с личными переживаниями Вячеслава Шишкова в период его деятельности в Сибири. Поэтому так талантливо, так правдоподобно отображено душевное состояние политического ссыльного Петра Лопатина, человека исключительной воли, большой физической силы, очутившегося в сложной обстановке за Полярным кругом, на берегу Северного Ледовитого океана.
Полярная ночь. Петр Лопатин в избушке четырех рыбаков, оставленных на произвол судьбы красноярским купцом. Двое из них уже умерли от голода и цинги, и трупы их лежат в сенях. Попав к рыбакам, Петр Лопатин, движимый гуманными чувствами, пытается спасти умирающих. Психологические переживания Петра, его борьба за жизнь людей, борьба со стихией показаны с большим мастерством.
«Часы ночи медленно ползли. Буря крепла. С океана мчались все новые и новые волны урагана. В сенцах хозяйничал ветер, со свистом врываясь в пазы. В стену бухали камни и, как дробь, стучала галька. Вот сорвет крышу, вот по бревну расшвыряет зимовье. Под ударами ветра дрожали стены.
Кто-то идет, шоркает ногами, бормочет. Кто-то крадется, как вор.
„Уы-ы-ы!.. уы-ы-ы!“
И вдруг тьма сенец сотряслась и задрожала. Пронзительно, дико заорал Петр… С хохотом, свистом пурга враз набросилась на него, закрутила, застегала, заткнула рот, отняла дыхание, приподняла упругим ветром и, как куль, швырнула в мутную бесовскую кутерьму…»
В первом варианте повести Петр умирал в поле, застигнутый пургой, то есть необузданная сила природы победила. Шишков считал, что «человек может… жить с ней в дружбе, изучив ее законы и поняв ее мудрость». Затем автор пересмотрел свою точку зрения, и переработанная повесть вышла в Новосибирске в 1938 году. Трагическая концовка была заменена на более оптимистическую. Застигнутый в поле свирепым бураном, занесенный снегом, Петр отсиживается в снежной берлоге и остается живым.
Новый финал повести соответствует всему ходу повествования, той самоотверженной борьбе, которую ведет волевой человек со страшным, длившимся целую неделю бураном. Но даже такой храбрец, как Петр Лопатин, в конце концов под влиянием обрушившихся на него стихийных сил теряет бодрость духа. Одному Петру Лопатину, без помощи рыбаков, от настигшего его в открытом поле бурана спастись, пожалуй бы, не удалось. Одиночка, какой бы силой и волей он ни обладал, все же оказался беспомощным в длительной и суровой борьбе с природой.
Работа над очерками, рассказами, пьесами, повестями была насущной творческой потребностью писателя.
Произведения В. Я. Шишкова привлекли внимание исследователей. Професор П. С. Богословский вспоминает: «Вячеслав Яковлевич занят был кипучей литературной работой… Планы у него были широкие, жажда творчества „неимоверная“, все его живо интересовало, он жадно наблюдал действительность, впитывал все новое, живое, передовое… Ему очень хотелось делиться своими творческими планами, проверять себя в дружеской беседе, он нуждался, по его словам, в строгой критической оценке своих произведений». В одном из писем к П. С. Богословскому Шишков писал: «Общую оценку кропотливого, честного Вашего труда мне, по некоторым причинам… сделать трудно. Я бы сказал — хорошая работа… Я вместе с тем настаиваю, чтоб все отрицательные стороны моего творчества, выявленные Вами, не только остались, но были бы преумножены вдвое, втрое… Будьте суровым обличителем лжи, неправды, греха против словесной красоты». Это письмо весьма красноречиво свидетельствует о принципиальности Шишкова: главное — правда.