— Простите, не можете ли вы случайно сказать, где я могу разыскать писателя Вячеслава Яковлевича Шишкова?
— Писателя Шишкова? — удивленно сказал этот кряжистый, с доброй ухмылкой человек. — Право, не знаю. Ничего о нем не слыхивал. Он что, местный или приезжий?..»
После продолжительной беседы о литературе, о Пушкине, Лермонтове, Гоголе, Горьком собеседники, наконец, добрались и до писателя Шишкова.
«— А какие книги Шишкова читали у вас в станице?
Я перечислил их.
— И они вам нравятся? Только по чистой совести скажите. Мало ли что читают. Важно другое — что люди запоминают из прочитанного, что им в душу крепко запало.
Ну, тут я насчет души не постеснялся, все вылил, как знал, как чувствовал. И он едва не прослезился.
Неторопливо открыл защелку высокой калитки, застучал палкой в дверь веранды и позвал хозяйку.
— Клавдия Михайловна! Клавдия Михайловна! К вам гость из Кубани приехал.
Дверь распахнулась… Ласковая и милая хозяйка Клавдия Михайловна любезно пригласила нас. Смотрю, человек мой, как у себя дома, ставит в угол кизиловую палку, снимает шляпу, вешает ее на гвоздик, берет меня за руку и ведет в гостиную.
— Будем знакомы, — говорит он громко, — Вячеслав Яковлевич Шишков. Вы извините меня, что так получилось. Но любопытство писателя иногда не знает предела.
Я долго сидел озадаченный, хотя и раньше догадывался, что это Шишков. Целый час я не мог прийти в себя. „Здорово он меня обвел вокруг пальца. Здорово!“ — думал я.
Хозяйка накрывала на стол, а он задорно, по-своему, рассказывал ей о нашей далекой станице.
В доме было светло, уютно, необыкновенно просто. Беседа за столом шла непринужденно и задушевно…
Так я встретился с Шишковым», — писал позднее Григорий Мирошниченко.
Много внимания Вячеслав Яковлевич уделял работе в Ленинградской писательской организации. В 1928 и 1929 годах он избирается председателем Ленинградского отдела Всероссийского союза писателей. К Вячеславу Яковлевичу часто обращались начинающие писатели, приносили рукописи. Шишков терпеливо читал рассказы, повести, романы и всегда старался помочь молодым. В оценке произведений был строг, советы и рекомендации давал убедительные.
Когда Вячеслав Шишков понимал, что прочитанное им то или иное произведение не содержит в себе никаких данных, чтобы называться художественным, он отвечал начинающему литератору прямо, без обиняков.
«Присланные Вами вещи, — писал он сибирскому журналисту и краеведу И. Лясоцкому, — очень слабы, это не литература, это просто исписанная бумага. Очерк „Знамение“ в тематическом отношении мог бы быть интересным, но он сделан без всякого напряжения, и момент пробуждения рассказчика совсем не оттенен.
И почему Вас вдруг потянуло к писательству? Путь писателя труден, обязанности его велики, ответственность огромна. Не всякий пишущий и печатающий свои книги есть писатель. Это большое заблуждение, и многие десятки, а может, и сотни сбитых с толку людей воображают себя писателями и, не имея никакого багажа за душой, заняты бесполезным, никому не нужным делом. Конечно, по двум коротеньким очеркам трудно категорически оценить способности человека, пришлите что-нибудь еще совершенно отделанное и наиболее удавшееся Вам. Тогда можно будет дать Вам тот или иной ответ в окончательной форме».
Это принципиальное письмо земляку, человеку, с которым Вячеслав Яковлевич был знаком, — свидетельство высокой требовательности к литератору, желание по-настоящему помочь ему. Письмо это заканчивалось такими строчками: «На меня не сердитесь, писал от души и с желанием сделать Вам добро».
Через год И. Лясоцкий снова послал Вячеславу Яковлевичу два рассказа и опять получил суровый и правдивый ответ:
«Уважаемый И. Е., я внимательно прочел Ваши два рассказа, в конце каждого из них дал отзыв.
За время от первого Вашего присыла до сих пор Вы не продвинулись вперед ни в способе выражения своих наблюдений, ни в стиле. Если Ваше писание не отнимает у Вас много времени, конечно, писать можно, и на этот способ убивать досуг надо смотреть как на приятное (для Вас) времяпрепровождение. Если же Вы склонны мечтать, что Ваше писание есть путь к литературной деятельности, то Вы заблуждаетесь. Настоящий писатель вряд ли выйдет из Вас.